Суд волков

Мессадье Жеральд

Они с Жанной договорились, что писать он будет в ее доме. Ибо ему придется сделать два портрета, объяснил он. Не с целью больше заработать – восемь экю за портрет, будь то одна картина или две, – но потому что эти модели, по его словам, излучают разные чувства.

– Боюсь, я не понимаю, – сказала она.

– Деодат выказывает характер предприимчивый, способный как на великие свершения, так и на дерзкие предприятия. Об представляется мне натурой осмотрительной, вдумчивой и способной разрешать конфликты.

Эти наблюдения озадачили

Жанну столь же сильно, как и речи Местраля относительно невозможности увидеть подлинную сущность людей. Видит ли ее художник? Он попросил назвать даты рождения детей. Деодат появился на свет двадцать пятого декабря, Об – двадцать второго февраля. Местраль не смог сдержать торжествующей улыбки.

– Это означает, – сказал он, – что Деодат принадлежит к зодиакальному знаку Козерога, тогда как Об – к знаку Рыб.

– И что с того? – не унималась она.

– Завтра я покажу вам учебник астрологии, в котором говорится о влиянии звезд на характер людей.

На следующий день он явился в сопровождении помощника, нагруженного кистями, красками и прочими принадлежностями для работы.

– Судите сами, – сказал он, вручив учебник Жанне, пока famulus раскладывал горшочки с красками и кисти на складном столике.

Жанна полистала трактат и вскоре нашла подтверждение словам художника. Тем временем Местраль разбавил коричневый порошок какой-то жидкой субстанцией и, обмакнув в смесь очень тонкую кисточку, стал рисовать лицо девочки на деревянной дощечке величиной чуть больше ладони, покрытой свинцовыми белилами. Молодая кормилица Жюстина следила за его работой с восхищенным изумлением.

– Господи, хозяйка, да это же почти колдовство! Посмотрите!

Жанна склонилась над столом. Несколькими точными и легкими движениями кисти Местраль передал удивленное и одновременно мечтательное выражение лица девочки. Деодат тоже стал недоверчиво разглядывать портрет, а потом рассмеялся. Жанна заметила, что famulus смотрел на Деодата как-то странно: словно кот, столкнувшийся с незнакомым котом.

Она снова села.

– Вы не ученик того астролога, которого мы встречали при дворе Рене Анжуйского? – спросила она.

– Кристиана Базельского? Нет. Конечно, он сведущ в своем искусстве, но, боюсь, поставил его на службу людям, которым нужно совсем не познание.

Он сделал паузу и посмотрел на Жанну понимающим взглядом.

– Кристиан принадлежал к клике, которая ненавидела вашего супруга не меньше, чем короля. Он составлял предсказания, на мой взгляд, ложные и хотел издать их посредством механического письма, чтобы услужить нескольким честолюбивым принцам.

Она сменила тему, не желая вспоминать о людях столь мерзких, как Бастер, и столь кошмарных, как Морвилье. Местраль заканчивал прорисовывать ушки Об.

– Два розовых лепестка, – пробормотал он.

– Раз вы так хорошо разбираетесь в звездах, мессир Местраль, – сказала она, – что вы думаете об их влиянии на меня?

Он не отрывал

глаз от дощечки.

– Увидев вас при дворе, я сразу подумал, что вы обладаете большой энергией, которая побуждает вас все время двигаться вперед. Кроме того, я полагаю, что вы не склонны долго терпеть присутствие людей, препятствующих вашим планам, и способны нанести им смертельный удар. Из этого я заключаю, что вы родились под знаком Стрельца, иными словами – до двадцать первого декабря.

Она была изумлена. Действительно она родилась в последнюю неделю Рождественского поста.

– И вы угадываете такие вещи, только взглянув на людей? Вы можете назвать дату рождения по одному лишь внешнему облику? Но вы же сами говорили, что чувства наши обманчивы и выражение лица без конца меняется?

Местраль бросил долгий взгляд на Об, которая явно томилась от слишком долгого позирования: кормилица обещала девочке египетский финик, если та посидит спокойно до трех часов.

– Часто легче уловить движения души, чем выражение лица, – ответил он.

Famulus издал невнятный звук.

– Как это? – спросила Жанна.

– Очень многое можно определить по голосу. Склонившись над палитрой, он смешал свинцовые белила с порошком из сиенской глины и сделал несколько мазков плоской кисточкой, чтобы выделить розоватым скулы своей модели.

Жанна ожидала, что он опишет ее голос.

Но он заговорил о взгляде:

– И по глазам. Вместе с голосом они образуют нечто вроде концерта для скрипки с клавесином.

Она была очарована такой манерой толкования.

– Или, – добавил он, – концерта жаб и кошек колдуньи.

Ее обуяло безумное веселье.

– Когда Бастер говорил, – продолжал он, – мне казалось, что я слышу шипение змеи.

Змеи? Она с тревогой взглянула на него. Неужели он догадался о причинах смерти Бастера?

– Вы могли бы нажить состояние, занимаясь пророчествами, – сказала она.

– Сомневаюсь. Людям нравится, когда о них говорят, но жаждут они только комплиментов. Хотел бы я посмотреть на того, кому скажут, что его подбородок, торчащий вперед, как башмак, и толстый нос свидетельствуют о низменных страстях и чувственной разнузданности.

Она снова засмеялась.

– И как же вы поступаете?

– Таким я говорю, что у них профиль римского императора. Поскольку они большей частью ничего не знают об этих легендарных людях, сравнение кажется им лестным. Они никогда не читали Светония, иначе бросились бы на меня с кинжалом.

Пробило три, и кормилица встала, чтобы принести обещанный финик. Деодат последовал за ней в надежде тоже получить лакомство. Жанна воспользовалась этим и спросила:

– А я?

– Вы не нуждаетесь в комплиментах, мадам. Ваша осанка говорит сама за себя. Вы держитесь прямо, как скала. Самая большая уступка с вашей стороны – промолчать, когда вы недовольны. Мне страшно за ваших врагов. Вы их истребляете.