Судьба амазонки

Smith Milla

Нейт поутру продолжила путь. Позади привычно пристроился Ингвар. Она начала привыкать к незримой поддержке преследователя-телохранителя. На дороге всё чаще попадались богатые караваны. Люди спешили на торг, везя свою поклажу на лошадях, верблюдах, ослах. Редкие женщины, одетые в мешковатую одежду, с испуганным видом сторонились богато одетого вооружённого всадника с незнакомым стягом на древке копья. Щит Нейт был выполнен в форме полумесяца – щедрый подарок Фахад – и являлся дополнительной защитой амазонки в Священном городе. Девушка подъехала к огромным воротам – здесь всякий вошедший ощущал свою слабость перед лицом великой восточной империи. Река людей всё текла и текла в город. В нём было достаточно места, чтобы вместить как тех, кто ищет прибыли, так и страждущих просветления.

Среди

толпы Ингвар ненадолго потерял красавицу из виду. Медленно продвигался он среди узких грязных улочек, пока не заплутал в поисках Нейт окончательно. Многолюдные шумные улицы поглотили девушку. Ингвар тщетно озирался, силясь усмотреть среди пёстрой толчеи знакомые приметы, чем привлекал к себе внимание многочисленных нищих, воров и авантюристов, ищущих лёгкой наживы в бурлящем водовороте торга. Азартные игроки зазывали богатого купца испытать фортуну. Ингвар наугад кружил по городу, пока шум у постоялого двора не привлёк его внимания. Из дверей вывалилась ватага шальных парней с мечами наперевес. Они кого-то волокли под руки, жарко споря с хозяином заведения. Ингвар к ужасу своему признал в пленнике Нейт. Девушка была без сознания. Посланцы работорговцев высокомерно расплатились с хозяином постоялого двора и, взгромоздив тело девушки поперёк крупа лошади, двинулись прочь. Бездействие дружинников местного властителя говорило о том, что законы не нарушены, и в случае сопротивления Ингвар рисковал оказаться один против мечей бандитов и честных воинов одновременно. Мужчина беспомощно смотрел вслед увозимой красавице и ничем не мог ей помочь. Он приметил место, где свершилось преступление, и бросился разыскивать давнего друга, жителя этого города, который за умеренную плату всегда охотно помогал чужестранцу кровом и советом во время торга, заодно переводя ему незнакомую речь.

Старый толмач из сбивчивого рассказа вывел одну неприятную истину: девушка абсолютно недоступна для Ингвара. Работорговцы умели охранять свой товар от посягательств извне. Единственная возможность вернуть Нейт обратно – участие в торгах, которые по традиции проводились на самой большой площади города.

– На торги приезжают и люди шаха, чтобы подобрать живой товар для своего господина. Они в аукционе не участвуют, потому что сразу платят сумму за приглянувшуюся «обнову», которая не снилась ни мне, ни тебе… Против них ты бессилен.

– Как девушка могла так быстро попасть в их руки? Она знает ваш язык, как свой.

– Чужой человек всё равно заметен намётанному глазу. Многие хозяева, приглашающие одиноких путников передохнуть, промышляют доносами или прямой продажей несчастных. А уж одинокая женщина… – он удручённо поцокал языком и развёл руками. – Почему вы вместе не ехали, если она так тебе дорога?

– Да никто я ей… пока.

– Калым бы тебе дешевле обошёлся, чем её покупка, – многозначительно заметил старик.

– К таким, как она, с простым выкупом не подойдёшь.

– Зачем тогда тратиться? Найди себе девушку покладистую и скромную.

– А эту бросить? Пусть пропадает? Не-е, мне она нужна.

– Как знаешь, – толмач не собирался спорить со своим щедрым работодателем.

Шумный торг встретил Ингвара гомоном и суетой. Солнце нещадно палило, люди стремились поскорее попасть в тень, совершив необходимую покупку. Одни купцы, казалось, безразлично относились к нестерпимому зною. Азартно продолжали они продажу ковров, тканей и прочей всячины, невзирая на неудобства. Продавцы живым товаром, обливаясь потом, раз за разом выкрикивали цену заинтересованным в покупке сладострастным покупателям. Давно прошла очередь захудалых старушонок и детей, раскупающихся для лёгкой работы по дому. Проданы были и сильные воины, волею жестокой судьбы попавшие в плен к своим противникам. Теперь началось самое зачаровывающее зрелище – на невысоком помосте, где располагались молодые рабыни.

Толмач остался в стороне, держа под уздцы коня молодого человека. Ингвар протолкался к деревянному настилу, усиленно работая локтями. Много ротозеев, не собирающихся совершать сделку, толпилось вокруг желанного, но недосягаемого товара. Купец-воин же мысленно считал

имеющееся у него золото и драгоценности. Он втёрся в первые ряды и успокоился. Теперь весь помост был перед ним как на ладони. Нейт стояла среди других девушек, но узнать её взгляд было невозможно: он был полон туманного равнодушия к происходящему. Девушка смотрела в одну точку, не обращая внимания на разворачивающиеся вокруг неё события. Толмач заблаговременно предупредил Ингвара, что строптивых девиц часто опаивают, чтобы они не навредили сами себе. Однако вид одурманенной амазонки глубоко поразил привыкшего ко многому воина-купца.

Огонь торга быстро разгорался. Качественный живой товар привлекал новизной и красотой. Горячие споры между торгующимися не утихали ни на минуту. Ингвар немного понимал значения цен на чужом языке и в переводе не нуждался. Стоимость девушек росла с бешеной скоростью, а очередь Нейт всё не наступала. Видимо, работорговцы поднимут стоимость амазонки довольно высоко, раз приберегли её на закуску. В первый раз в жизни Ингвара не радовало, что человека оценили по достоинству! Наконец наступила очередь несчастной искательницы приключений. Её вытолкнули на середину помоста и сразу заломили столько, что вздох удивления прокатился по рядам покупателей.

Она безучастно стояла на краю деревянного настила, не замечая Ингвара у своих ног. Выше ростом, чем многие из присутствующих на помосте, девушка даже в плачевном состоянии напоминала грозную греческую богиню, спустившуюся с небес. Её волосы разметались по плечам и отливали перламутром в свете безжалостного солнца. Щёки Нейт пылали огнём, что придавало амазонке ещё большее очарование. Ингвар забыл, где находится и зачем пришёл, любуясь красотой девушки. В чувство его привёл громкий возглас первого покупателя – торг начался. Он выкрикнул свою цену – помогало давнее умение вести торговые дела в Священном городе. Перекличка покупателей продолжалась, наступал предел, дальше которого Ингвар пойти бы не смог. Молодой человек, правда, имел и запасной план в случае неудачи – попробовать вырвать девушку из лап работорговцев силой. Безумный план отчаявшегося влюблённого: попытаться помочь красавице последний раз в своей жизни.

Позади голов собравшихся показалась торжественная процессия: сам шах пожаловал на торг. Он тешил свое самолюбие, взирая с высоты на подобострастно распластавшихся в пыли подданных. Великолепная кавалькада сопровождавших его воинов и свиты приближалась к заветному помосту. Владыка под роскошным балдахином возлежал на мягких подушках и свысока смотрел на суету на площади, пока его на привлекла жаркая торговля, разгоревшаяся за необычную пленницу. Чтобы не дать разориться кому-то из покупателей, шах милостиво приказал вмешаться и остановить торг. «Я возьму эту девушку. Раз она так хороша, что цены становятся доступны только сильным мира сего», – с такими словами отправил вельможа посланца к главе работорговцев. Ингвар понял, что проиграл, когда увидел слугу шаха, яростно пробирающегося к помосту. Времени на размышление не оставалось, он достал любимый кинжал и метнул его в сторону нежеланного соперника, рискуя попасть в кого-то в толпе. Посланец слабо вскрикнул и упал среди людей. Возникло замешательство, никто из окружающих поверженного не понимал, что произошло. Ингвар в отчаянии прокричал максимально возможную цену, оппоненты безмолвствовали.

– Она твоя! Осторожно, дурман пройдёт – снова дикой станет! – один из работорговцев тщательно пересчитал золото и осмотрел несколько предложенных для уплаты каменьев, затем передал Нейт в руки победившего покупателя.

– Разберусь, не бойся! – на ломаном языке ответил Ингвар и поспешил скрыться с приобретением, взвалив девушку на плечо.

Работорговец выпрямился и с любопытством смотрел на образовавшуюся свалку невдалеке. В сторону помоста направились несколько стражников шаха, они нещадно давили лошадьми зазевавшихся людей. Пока причину происшествия не раскрыли, Ингвар предпочёл ретироваться. Толмач видел всё издалека, он понял «проступок» сопровождаемого и неодобрительно покачивал головой. Однако всё же согласился укрыть молодого преступника в своём доме, полагаясь на щедрость последнего.