Судьба астероида
Шрифт:
Неловкими, слабыми пальцами Дженкинс нащупал кнопки управления на скафандре. Он соскользнул с платформы и выбрался из темной расселины, скрывавшей вход в цех.
Ник вышел на темную сторону планеты, и чернота неба залила все вокруг. Он даже подумал, что опять теряет зрение, и поэтому не может различить габаритных огней «Прощай, Джей!». Ник направился на освещенную сторону планетоида. И вдруг в шлеме зазвучал встревоженно дрожащий голос Джей Хардин:
— …Невозможно без карт найти безопасный проход через дрейфующую сити. Но вы слышали голос Дрейка, объявляющий
Пораженный, Дженкинс обессиленно сник внутри скафандра. Новый приступ тошноты лишил его остатков сил.
Жажда становилась нестерпимой. Он не хотел верить тому, что слышал, но ровный голос девушки пульсировал в шлеме.
— …Безвыходная ситуация. Я готова идти на любой риск, чтобы остановить передатчик. Я предлагаю подвести флот Мандата к границам дрейфа и обстреливать Фридонию нейтронными ракетами. Одного попадания в сити-механизм должно быть достаточно, чтобы на век или два покончить с этим. Если члены комиссии согласны, я останусь и буду руководить обстрелом. Ну что?
Потом наступила тишина, так как он не мог слышать ответ. Ник испытывал чувство отчаяния и в то же время невольное восхищение. Джей сдержала слово — не пыталась сбежать или остановить его. Но она все же боролась за корпорацию и готова была пожертвовать своей жизнью. Горько улыбаясь, Ник пытался понять, с кем она говорила.
— Нет, — наконец донесся ее голос, в котором он услышал сожаление. — Я не видела его с тех пор, как покинула планетоид два дня назад. — Полагаю, он умрет со своей безумной идеей свободы энергии. Наверное, он сам хочет этого.
Этот неумолимый антагонизм был так же непонятен ему, как и ее поддержка. Ник решил свою последнюю инженерную задачу, но загадки человеческой психики были ему не под силу. Он опять почувствовал слабость и тошноту. Пальцы соскользнули с кнопок. Он полетел в космическую пропасть навстречу смерти.
23
Его разбудил резкий голос Джей Хардин:
— Ник! Ник Дженкинс — отзовись!
Он не отвечал. Он ненавидел ее. Он лежал в скафандре слабый и больной, летя в темноте с желанием умереть.
— Что с тобой, Ник? — ее взволнованный голос настойчивым эхом отзывался в шлеме. Он открыл глаза и понял, что зрение вернулось к нему. Совсем рядом, красный от Солнца, плыл корпус буксира. В фотофоне звенел голос девушки.
Он не отвечал.
— Ник, — позвала она. — Я знаю, что ты жив, вижу лампочку твоего шлема, слышу твое дыхание. Я не умею пользоваться скафандром, но попытаюсь помочь тебе, Ник.
Он язвительно спросил:
— Что, началась твоя космическая бомбардировка?
Голос его звучал хрипло. Горло болело. Дженкинс сплюнул и увидел кровь. Процесс внутреннего разрушения начался.
— Еще нет, — ответила она. — Может нам удастся выбраться из рудников вовремя, если ты покажешь мне путь. Но члены комиссии Мандата отдали приказ разрушить Фридонию, и твой дядя сказал, что флот уже вышел из Обании.
— В его больном мозгу вертелись
— Извини, Ник.
— Извини? — он хотел было засмеяться, но острая боль пронзила горло.
— За что?
— Прости меня, — голос ее захлебывался. — Пожалуйста, постарайся попасть на борт, Ник. Я знаю, что ты болен, вижу кровь в шлеме и хочу помочь тебе. Пожалуйста, ведь скоро начнется бомбардировка. Теперь, когда ты знаешь правду о своем дяде и этой фальшивой войне, наверное, ты простишь меня.
— Не думаю!
Жажда жгла горло. Все тело болело. Слепая ненависть горела в нем, — ненависть к девушке, ненависть к слепоте человечества, но умирать в одиночестве не хотелось.
Онемевшие пальцы нащупали кнопки управления, и Дженкинс направил скафандр к буксиру. Он открыл внешний люк и взобрался на борт, с трудом закрыв за собой массивную дверь. Воздух наполнял пространство, переходного шлюза и он открыл внутренний люк.
Джей Хардин вышла навстречу. Девушка побледнела, увидев Ника, но взяла себя в руки и помогла ему снять скафандр и шлем. Он заметил, что ей было дурно, хотя она не подавала виду. Глаза Джей потемнели, она взволнованно спросила:
— Что с тобой, Ник?
— Сити-шок, — он сглотнул, пытаясь избавиться от боли в горле. — Я тоже облучился со всеми во время того взрыва.
— Так ты знал это? — задохнулась она. — С самого начала?
Он вяло кивнул, заставляя себя ненавидеть ее. — Зачем спасать меня? — разозлился он. — Ты ведь хочешь разрушить передатчик.
— Не разговаривай, Ник — сказала она заботливо. — Помоги мне доставить тебя в клинику Ворринджера.
— Он ничем не сможет помочь мне.
— Пожалуйста, Ник!
Он пошатнулся, голова крутилась, тело горело. Девушка подхватила его под руки.
— Ты всегда нравился мне, и мы снова будем друзьями, когда ты узнаешь, что сделал Бранд. Но в первую очередь, нужно вернуться на Обанию. Покажи мне, как выбраться из рудников.
Он враждебно посмотрел на нее:
— Чтобы ты показала флоту дорогу сюда?
— Не нужно, Ник! — она закусила дрожащую губу. — Стань сам к управлению, если ты в силах.
Я справлюсь, — хмуро произнес он.
Ни выпил немного воды, и его опять начало мутить. Он сполоснул лицо и кровоточащий рот, шатаясь, подошел к перископу.
Фридония ярким кубиком катилась по черному бархату космической бездны. Бомбардировка еще не началась. Сити-реактор работал, передатчик Бранда источал мощный поток энергии.
Ник хмуро глянул в сторону Джей Хардин, и девушка в смущении отвернулась. Его усталый мозг с трудом решал сложные задачи астронавигации. Один раз Дженкинс упал на пульт управления, но заботливые руки девушки подхватили его, а голос Джей привел Ника в чувство.
Буксир отклонился от курса, но Ник вовремя заметил ошибку. Он огибал одну шахту за другой, удаляясь от Фридонии так, чтобы проход казался как можно сложнее. Его покачивало, кровь сочилась из носа. Наконец, замигал предупреждающий свет блинкера.