Судьба горца

Хауэлл Ханна

– Семя зла.

– Некоторые называют это так. Возможно, они правы. Большинство злых людей стали такими благодаря влиянию извне. Мы все знаем, кто сделал Битона таким.

– Его отец, – скривился Эрик. – И Битон убил его за это.

Балфур был настолько поражен, что чуть отпрянул от мальчика:

– Битон убил собственного отца?

– Уверен, мы с Мэлди говорили тебе, – пожал плечами Эрик. – Хотя, возможно, и не тебе. Не помню.

– Или я просто не услышал. Я многого не слышал после того, как узнал, что Мэлди – дочь Битона,

а ты – его сын. – Балфур нахмурился. – И что Мэлди пыталась убить родного отца.

– Ты думаешь: ябоко от яблони недалеко падает? Нет, Мэлди в какой-то мере доказала твою мысль, что кто-то или что-то меняет человека в худшую сторону. С ней это сделала ее мать. Мэлди не такая, как Битон, – закончил Эрик решительно.

– Знаю, парень. И скажу ей об этом, как только найду. – Балфур напрягся, когда и Найджел, и Эрик вдруг отвели глаза. – Где она?

– С чего ты взял, что нам это известно? – спросил Найджел, закинув руки за голову.

Балфур подошел к кровати и хмуро посмотрел на раздражающе невозмутимого брата:

– Где она?

– Ответь, зачем ты хочешь найти ее?

– Поговорить, разумеется.

– Ну конечно. Тебе понадобились почти сутки, чтобы подобрать слова. Не знал, что ты такой тугодум, Балфур.

– Найджел, – пробормотал Эрик, нервно поглядывая на обоих. – Не буди лихо.

– Хочешь испортить мне веселье, парень? – спросил Найджел, слегка улыбнувшись Эрику.

– На этот раз – да.

– Она снова сбежала из Донкойла, верно? – спросил Балфур, внезапно почувствовав себя измученным и разбитым.

– Да, – ответил Найджел. – Она покинула замок сегодня утром и отправилась к родственникам, Киркэлди.

– Но она ведь говорила, что они не желают ее знать.

– Так утверждала мать Мэлди, но, очевидно, её треклятая мамаша не особенно дружила с правдой. Мэлди решила пойти к родственникам и выяснить, как все обстоит на самом деле.

– Значит, все кончено, – прошептал Балфур. Он вдруг отчаянно захотел остаться в одиночестве, но в то же время понимал, что не может сейчас просто уйти. Это бы слишком многое сказало братьям о его чувствах к Мэлди. Балфур подозревал, что они уже и так догадываются о том, как сильно тоскует его сердце, но не видел причин предоставлять лишнее доказательство.

– Кончено? – Найджел сел ровно, потерев ногу, когда резкое движение причинило боль. – Она просто ушла повидать родственников, а ты думаешь, что все кончено?

– А что еще я должен думать?

– Может, она просто устала ждать, пока ты решишь, как отнестись к ее рассказу.

– Никому бы на моем месте не понравилось услышать такое.

Найджел тихо выругался:

– Нравится... неподходящее слово. Наверное, лучше подойдет принять... простить... понять?..

– Мне нужно было время, чтобы все обдумать. Что в этом странного?

– Нам понадобилось не больше нескольких минут. Как ты считаешь, о чем она подумала, когда тебе понадобилось столько времени? Ты любишь эту девушку, но многого

не знаешь о ней.

– И что я мог узнать о ней, если она ничего не рассказывала? А то немногое, что она все же поведала, оказалось ложью.

– Не все, – воскликнул Эрик, быстро встав на защиту сестры.

Балфур вздохнул и потер шею. На самом деле ему совершенно не хотелось обсуждать Мэлди. Его чувства, сильные и яркие, причиняли немалую душевную боль. Он мечтал уйти, спрятаться в своей комнате, как наказанный ребенок, и залечивать душевные раны.

– Мэлди сделала выбор. Одна ночь – не такой уж долгий срок, если ее действительно волновали мои мысли. По крайней мере, она могла бы прийти ко мне и сказать о своем уходе, если бы ей на самом деле было важно знать, что я чувствую. Но Мэлди этого не сделала. Она просто ушла, не попрощавшись. – Он шагнул к двери. – Ты спрашивал, что сказало ей мое долгое молчание? Что ж. Ты умный парень, Найджел, как думаешь, о чем мне сказал ее уход?

Эрик вздрогнул, когда дверь за Балфуром со стуком захлопнулась .

– И что, теперь все кончено?

– Нет, – ответил Найджел. – Просто понадобится еще немного времени и столько же хороших разговоров, чтобы он все-таки поспешил за ней.

– Ты думаешь, Мэлди будет ждать?

– Да. – Найджела печально улыбнулся. – Она будет ждать его гораздо дольше, чем ей самой, вероятно, хотелось бы.

– Что ж, надеюсь, мы не ошиблись в своих предположениях насчет Киркэлди. Мэлди нуждается в их одобрении и гостеприимстве, чтобы облегчить боль ожидания, пока Балфур придет в себя.

Мэлди крепко стиснула котомку и оглядела главный зал замка Киркэлди. Пройти через огромные ворота отчего дома матери оказалось самым сложным испытанием в её жизни. И теперь она стояла, боясь, что, возможно, через несколько минут её вышвырнут за дверь.

В глубине души Мэлди понимала, что, вполне вероятно, мать лгала о своей семье, как лгала о многом другом. Если так, то Маргарет смотрела на родственников в той же искаженной, непостижимой манере, в какой смотрела на все вокруг. Однако возможно, что мать впервые в жизни была абсолютно честна. И эта мысль заставляла кровь Мэлди стынуть в жилах.

Стражники на воротах смотрели на нее так пристально, что она начала нервничать. Они без колебаний разрешили ей поговорить с лэрдом. И это немного удивляло. Хоть кто-нибудь должен был поинтересоваться о цели визита. Мэлди гадала, не поспособствовали ли той легкости, с какой ее пропустили к лэрду, ее зеленые глаза и черные волосы, так похожие на глаза и волосы здешних обитателей? Заметив сходство между собой и несколькими стражниками, Мэлди испытала такое чувство, будто вернулась домой. Однако подавила его как можно быстрее. Не поговорив с братом матери, Мэлди не смела думать о подобных вещах. Если она позволит себе ощутить пусть даже кратковременную радость от встречи с родственниками, а ее прогонят, как утверждала мать, это только усилит боль.