Судьба горца
Шрифт:
Раздался громкий стук в дверь, и, когда Мэлди пригласила гостя войти, в комнату шагнул Колин. Мэлди хмуро посматривала на дядю, пока тот садился на кровать. Он был видным мужчиной, высоким и сильным. Мягкий, добродушный нрав отчетливо читался на красивом лице. Мэлди беспрестанно удивлялась, как ее мать могла подумать, что такой человек выставил бы ее вместе с ребенком за порог. То, что Маргарет лишила свое дитя возможности узнать такого достойного человека, – еще одна причина, по которой Мэлди никак не могла простить мать. Она радовалась внешнему сходству с дядей – те же непокорные черные волосы и зеленые глаза, –
– Я не спрятала его под кроватью, – протянула она.
Колин рассмеялся:
– Знаю. Я только что видел, как парень меряет шагами комнату.
– Меряет? Значит, он встревожен. Может, передумал? – спросила Мэлди, проклиная неуверенность, заставившую ее задать вопрос. Она знала, что это неразумно. Мэлди ругала дядю за усилия, которые он приложил, чтобы разделить их с Балфуром. Все ее опасения могли бы успокоить тихие слова любви.
– Глупенькая, – проворчал Колин, но его улыбка была наполнена нежным пониманием. – Нет, он переживает, как и все мужчины накануне свадьбы. Только не говори, что ты не волнуешься, потому что я не поверю.
Мэлди слабо улыбнулась и пожала плечами:
– Волнуюсь, но никак не пойму почему. Ведь это именно то, чего я хочу.
– Да, и он хочет того же, иначе никогда не стал бы тебя разыскивать. – Колин покачал головой. – Все так и должно быть. Вы сделали больше, чем многие пары, которые предстают перед священником, едва зная имена друг друга. Вы дадите обет пред Богом и родственниками. Это очень серьезный шаг, и никому он не дается легко.
Когда Дженни стала помогать Мэлди надевать платье, Колин встал и обратился к служанке:
– Пойди и подсоби женщинам, девочка. Я сам помогу племяннице. – Он начал зашнуровывать платье, но, когда Дженни вышла из комнаты, остановился, чтобы прикоснуться к родинке в форме сердечка на спине Мэлди. – Это знак божественной благодати, дарованный тебе Господом.
– Это знак Битонов, – пробормотала она. – Мать частенько говорила, что это доказательство, что в моих жилах течет проклятая кровь.
Он повернул ее к себе:
– Твоя мать была дурой, благослови Господи ее душу. Озлобленной дурой. Разве ты не жила у пожилой пары – Битонов по крови, – которые были хорошими и добрыми людьми и не испытывали никакой любви к своему лэрду? Которые, честно говоря, являлись воплощением всего, чего не было в Битоне?
– Ну да, но...
– Никаких «но». Лэрд Дублинна был чудовищем, без сердца и чести. Это не значит, что все Битоны несут такое же пятно на своих душах. А мальчик, Эрик, ведь тоже Битон?
– Да, ты же знаешь, родимое пятно не оставило в этом сомнений.
– Я встречал этого парня – хороший мальчик, который станет достойным, уважаемым мужчиной. Битонам из Дублинна очень повезет, если он сможет добиться права стать их лэрдом. Неужели ты не гордишься тем, что принадлежишь к роду Кирклэди?
– Конечно, горжусь.
– А ведь я уже говорил, что наш клан тоже не без грешников. Есть в нашем роду парочка предателей, убийцы, воры и типы, которые не узнали бы честь, даже если б у нее выросли ноги и она подошла бы к ним и плюнула в лицо. Поверь, у Мюрреев тоже взрастало время от времени дурное семя.
Слезы душили Мэлди и румянец обжигал щеки, когда она смотрела на дядю, глубоко тронутая настоящей любовью, которая придавала мягкость его глазам.
– Спасибо вам, дядя, – только и смогла прошептать она.
– С тобой не очень-то часто говорили по душам, не так ли, девонька? – спросил Колин, качая головой.
– Это не важно.
– Еще как важно. Если хочешь вырастить ребенка здоровым телом и сильным духом, с ним надо разговаривать. Именно отсутствие заслуженной похвалы привело к тому, что ты так быстро испугалась, что твой большой темный мужчина передумал жениться.
– Мой большой темный мужчина? – пробормотала она, сдерживая улыбку.
– Да, я никогда не видел столько темного на одном человеке: каштановые волосы, карие глаза, смуглая кожа. Надеюсь, он не наденет ничего коричневого, чтобы предстать перед священником, а то не ровен час мы спутаем его с бревном.
– Дядя! – смеясь, воскликнула Мэлди и легонько шлепнула его по руке. – Будьте добрее. Он красивый мужчина.
Колин обнял ее за плечи и повел из комнаты.
– Так и есть, девочка, и он выбрал себе красивую невесту. Одну из самых красивых во всей Шотландии. – Он подмигнул ей. – И у вас будут красивые темненькие детки. – Колин засмеялся, когда Мэлди покраснела. – Мы отлично побеседовали, а теперь поторапливайся, а не то твой парень решит, что ты передумала и сбежала в горы.
– Она уже должна быть здесь, – бормотал Балфур, расхаживая перед небольшим алтарем, установленным в дальнем конце главного зала.
Найджел закатил глаза и прислонился к стене, скрестив руки на груди:
– Ее дядя пошел за ней. Он знает обо всем, что произошло между Мэлди и тобой, пока она жила здесь. Определенно, он не даст ни тебе, ни ей избежать этого брака.
– Я бы не был так уверен. Стоит ей только улыбнуться мужчине, и он пойдет за ней к вратам ада. – Балфур слегка улыбнулся, когда Найджел засмеялся, но потом опять посерьезнел. – Всякий раз, когда я вижу, как дядя смотрит на Мэлди, я не перестаю удивляться, как мамаша могла прятать дочь от такой семьи? За последний месяц я повидал их больше, чем бы мне хотелось, и ни разу не заметил, чтобы кто-то из них выказывал холодность или осуждал Мэлди из-за ее незаконнорожденности. Как могла женщина знать своих родственниках так мало, судить о них так неправильно, что предпочла стать шлюхой и попытаться наставить дочь на тот же путь, чем искать помощи у семьи?
– Гордость. Всеобъемлющая гордость, – ответил Найджел. – Наверное, она предпочла свою печальную жизнь постыдному возвращению домой с незаконнорожденным ребенком. Она не завоевала большой любви среди родственников, может, поэтому и решила, что они не примут ее. Если ты всегда вел себя так, будто гораздо лучше других, то, конечно же, не захочешь, чтобы все убедились в обратном. А может, дело в другом, брат. Ни ты, ни я уже никогда этого не узнаем. Мэлди пережила гордость и глупость своей матери. А теперь вернемся все же к свадьбе, потому что сюда идет твоя невеста.