Судьба и воля
Шрифт:
– Семьдесят четвертый. Номер записан женщиной, стало быть, либо жена этого Изотова, либо сестра. Или сам он царапал, трансвестит в пятом поколении.
– Да уж вряд ли его мама, – промычал Дмитрич.
– Любовница, а? Запись на клочке свежая, значит, только недавно познакомились. Для места проживания не подходит. Выходит, адресок логову не принадлежит… Но уже ближе к телу.
– Погоди, дай я сам пощелкаю, – оттеснив усатого, старший взял с переносного центра связи трубку, нажал на ее обратной стороне несколько кнопок и принялся ждать соединения. Дождавшись, сказал:
– Дежурный, это я… Посмотри там в списке чиновников из Смольного имя-отчество Изотова… Борис Сергеевич?! А год рождения? Ага, спасибо. Пока все.
Опустив трубку, Дмитрич
– Алло? Девушка, будте добры Андрея Борисовича… А вы, простите, кто ему будете? Жена… Это вас из Управления ФСБ по Санкт-Петербургу и области беспокоят, майор Бестужев. Да нет, вы не волнуйтесь, с мужем, думаю, все в порядке, просто хочу задать пару вопросов. Возможно, именно вы мне поможете… Иначе придется вас обоих приглашать повесткой на Литейный… Нет, всего секундочку. Дело в том, что сегодня вечером недалеко от станции Сосновая Поляна на путях был найден труп неопознанного мужчины, лет тридцати, в кармане куртки обнаружен голубоватый клочок бумаги в клеточку, где женским почерком записан ваш номер телефона. У эксперта есть предположение, что эта запись сделана совсем недавно… Скажите, пожалуйста, кому вы могли подобным образом оставлять свой номер, и, если можно, назовите имя и фамилию этого человека… Так… Так… Так… Ага, понял вас. А больше никому? Точно?! Хорошо, проверим немедленно. Да, большое спасибо. К вам, думаю, больше никаких вопросов не будет. Вряд ли это совпадение, поверьте моему богатому опыту – таких совпадений практически не бывает. До свидания.
Положив трубку, Дмитрич посмотрел на коллегу из ЧОПа и, хитро ухмыльнувшись, сообщил:
– Пять баллов. Муж этой девчонки – сын финансиста из Смольного, как я и думал.
– Знаком с папой?
– Так, мельком. Встречались по одному вопросу. Пацан тогда, кстати, вместе с отцом был. На рожу, – полный пробиток. Короче, минувшей ночью на автостоянке возле дома по косому глазу этот хмырь подрихтовал своим джипом какую-то ржавую колымагу. Вот ее владельцу номерок супруга и оставила, у сторожа. Так сказать, для последующей сатисфакции и компенсации нанесенного ущерба.
– В яблочко, – буркнул усатый. – Поехали прямо сейчас? Или сначала, для сравнения, пробьем по адресу исходящие звонки из бистро?!
– Четверть часа роли не играют, – отмахнулся Дмитрич, бросил на пол окурок сигареты и раздавил его каблуком. – Давай пробивай…
Операция по вычислению номера телефона, по которому в район проспекта Славы звонил из «Мельницы» беглец, однако, заняла гораздо меньше времени, чем планировалось спецами. Примерно через семь минут портативный центр спутниковой, компьютерной и телефонной связи выдал распечатку, на которой красовался один-единственный номер. По выведенной из памяти компьютера на монитор подробнейшей схеме города, разбитой на километровые сектора, Дмитрич быстро увидел, что найденный процессором адрес находится аккурат в доме, во дворе которого располагалась та самая стоянка, где ночью произошло ДТП. Логово беглеца со стопроцентоной точностью было вычислено за неполный час после окончания драки. Круг замкнулся.
– Я даю отбой Соколову по бабам и сообщу шефу? – достав из кармана крохотную рацию, предложил усатый, уже намереваясь шагнуть в сторону стоящей неподалеку троицы.
– Не торопись, Гриша, – остановил его Дмитрич. – Слова, рапорты – дело пустое. Ты свои оперские привычки брось, пенсия через месяц, пора и отвыкать. Боссу результат нужен, а не «палки». Мало ли как карта ляжет. Может, этот Поддубный у родителей, в Ломоносове, объявится, может, вообще затихарится… Вот сгоняем в адрес, повезет – возьмем фраерка под белы рученьки, доставим на базу – тогда и доложим Виктору Анатольевичу. Никуда твои премиальные не денутся. А так – хоть разомнемся. Давно я, знаешь ли, самолично никого не вязал. Предчувствие у меня – сегодня он вернется ночевать на хату, как пить дать,
В холодных глазах профессионала появился азартный блеск.
– Давай пару бойцов прихватим, – предложил осторожный усатый. – Пассажир-то, судя по всему, больно крутой. К чему рисковать?
– Я тебя умоляю, Гриша, – осклабился «полковник». – Дилетант этот Артем Греков, номер шестой. А репы пьяным чистить по системе Кадочникова я и сам могу ничуть ни хуже. Сделаем, как доктор прописал. Ксива ментовская у тебя с собой?!
– Как всегда. И ствол – тоже.
– Ну, значит, и я не пустой. Вот и ладушки. А насчет помощников… Пожалуй, заглянем по дороге в один адрес, заберем человечка. Авось и сгодится.
– Туз в рукаве? – понимающе воззрился на шефа «КСК» Григорий.
– Что-то в этом духе… – загадочно кивнул Дмитрич.
Черный джип свернул с тянущейся вдоль побережья Финского залива и проходящей через центр города трассы на втором светофоре, возле храма, почти напротив станции Ораниенбаум. Рыча мотором, на второй передаче поднялся в крутую горку и, сделав еще пару маневров, выехал на короткую разбитую улочку, расположенную в верхней части города. Сидящий рядом с водителем парень склонился над развернутой на коленях картой Ломоносова, водя по ней пальцем, сверился с нацарапанным на листке из блокнота адресом.
– Колян, где мы сейчас? В этом долбаном Рамбове черт ногу сломит!
– Петровский переулок, – взглянув на табличку, прикрученную с торца оставшейся позади панельной пятиэтажки, деловито сообщил напарник. – Дом четыре.
– Так, понял! Сейчас первый поворот направо, затем налево, до перекрестка, потом снова направо и все время прямо. Не доезжая озера и парка будет еще один поворот, там покажу! Судя по адресу, это частный дом.
– А где дом – там собаки. Ненавижу тварей! С тех пор, как в детстве меня на пустыре стая бродячих псов едва до полусмерти не закусала… – оскалился водила, скуластый, коротко стриженный парень лет двадцати пяти. – Была б моя воля – не только бродячих, их – само собой, а каждого кабыздоха, которого без поводка выгуливают, сразу бы стрелял. Особенно злобных. Ладно еще с говном собачьим, которым уже все дворы, все парки загажены! У моего другана соседский питбуль-чемпион дочку семилетнюю за лицо цапнул, ребенку четыре шва наложили, так хозяину, прикинь, хоть бы хрен! Отмаксал кому следует – и дальше с гордо поднятым носом ходит. Ржет, когда при виде его зверя прохожие испуганно к стенам жмутся и дорогу уступают… – Помолчав секунду, блондин сменил тему: – А вообще частный домик – это хорошо. Ни соседей, ни зевак. Какая у нас задача в случае облома?
– Если бивня на хате не окажется, ждать до особого распоряжения. До утра, я так думаю. Как всегда, для хозяев халупы мы – менты из Питера. Ксиву в рыло и за глотку: «Где сынок, сука такая? А вы знаете, что его в двадцати убийствах и расчленениях подозревают?! Каких расчленениях?! А таких! Душит ваше чадо гомиков женскими колготками, член отрезает, а дома жарит и ест с кетчупом!» Ха-ха!
– А если терпила решит пробить, какие мы менты, а, Влад? – ухмыльнулся скуластый.
– По херу, – отмахнулся «музыкант», старший в их оперативном звене. – Начнут сомневаться, дам номер Жабы, типа дежурная часть. Подтвердит, мол, есть такие опера, прошу любить и жаловать… Так, кажется, приехали. Здесь налево. Все, тормози. Разговаривать пока буду я.
Скуластый заглушил мотор, закрыл джип и вслед за ловко выпрыгнувшим из внедорожника напарником приблизился к калитке, вырезанной в высоких деревянных воротах. На звонок в глубине скрытого за двухметровым забором двора сразу отозвался собачий лай. Псина бросилась к воротам и начала злобно рычать и скрести по доскам когтями. Колян недовольно поморщился:
– У-у, бля…
– Держи себя в руках, – предупредил Влад. – И без надобности в базар не встревай. А вообще гляди, место какое сказочное, – махнул он рукой вокруг, – с обеих сторон строительство, коттеджи возводят! Тишь да гладь, хоть из пушки стреляй. То, что надо…