Судьба

Рот Вероника

– Я понимаю, – говорю я и глажу ее по спине. – Понимаю тебя.

Спустя какое-то время Исэй перестает царапать мои руки и всхлипывать. Она утыкается лицом мне в плечо.

– Что ты делала, – в рот Исэй попадает моя блузка, и ее голос звучит приглушенно, – после того, как умер твой отец, а братьев…

– Я… долгое время я просто существовала. Ела, принимала ванну, училась. Но как будто отсутствовала. Такое у меня было чувство. Но… бывает, воспоминания накатывают и приводят в оцепенение. Этот шип колется время от времени.

Исэй поднимает

голову и смотрит мне в глаза.

– Прости, что не рассказала тебе о своем намерении. Прости, что позвала тебя с собой. Мне… мне просто нужен был свидетель, на случай если бы что-то пошло не так. А кроме тебя я никому не доверяю.

Я вздыхаю и заправляю выбившиеся пряди ее волос за уши.

– Я все понимаю.

– Ты бы помешала мне, если бы знала?

Я поджимаю губы. По правде говоря, я не знаю, но так отвечать не хочу – потеряю ее доверие. А этого допускать нельзя, если я собираюсь как-то повлиять на ход приближающейся войны.

– Нет. Я знаю, что ты всегда принимаешь верные решения.

И тут я не лгу. Но это не означает, что меня не беспокоит, с какой легкостью Исэй это сделала, и тот ее отсутствующий взгляд, с которым она вела меня на склад, и трепет, который она демонстрировала Ризеку лишь с целью дождаться удобного момента, чтобы убить его.

– Они не захватят нашу планету, – помрачнев, шепчет Исэй. – Я им не позволю.

– Вот и славно.

Она берет меня за руку. Исэй касается меня не впервые, но все равно по моей коже пробегает холодок. Она невероятно могущественна. Сильна и безупречна. Мне хочется ее поцеловать, но сейчас не самое подходящее время – под ее ногтями еще не высохла кровь Ризека.

Мы держимся за руки и глядим в пустоту.

6

АКОС

Акос дотронулся до висевшей на шее цепочки. Он уже привык к тяжести кольца, лежащего в ложбинке на горле. Это был подарок Йорека и Ара Кузаров. Под весом брони кольцо оставляло отпечаток на коже, напоминающий клеймо. Как будто отметки на руке было недостаточно, чтобы напоминать Акосу о том, как он поступил с Сузао Кузаром – отцом Йорека и жестоким мужем Ары. Он не совсем понимал, почему думал об убийстве Сузао, стоя перед дверью камеры брата. Настало время принять решение – как долго еще необходимо держать Айджу под дурманом снадобий? Пока они не доберутся до Огры? Или дольше? А может, после того, как Ризек умер, можно рискнуть и позволить Айдже бродить по кораблю, не воздействуя более на его сознание? Кайра и Тека доверили это решение Акосу и его матери.

Оракул стояла рядом. Ее голова возвышалась всего на пару изитов над плечами сына. Волосы Сифы, спутавшиеся в колтуны, были распущены и разбросаны по плечам. После смерти Ризека она практически никуда не выходила и расхаживала босиком в глубине корабля, причитая о будущем себе под нос. Это тревожило Кайру и Теку, но Акос объяснил им, что для провидцев такое поведение в порядке вещей. По крайней мере для его матери. Иногда она остра, словно

лезвие ножа, а иногда будто бы частично покидает собственное тело.

– Айджа – не тот, кем ты его помнишь, – заявил Акос.

Предостережение было лишним. Во-первых, мать уже и без того все поняла, а во-вторых, с большой вероятностью, она узнала нынешнего Айджу в видениях. И еще сотню других возможных вариантов.

Тем не менее она лишь промолвила:

– Я знаю.

Акос постучал в дверь костяшками пальцев, а затем отворил ее ключом, который дала Тека, и прошел внутрь.

Скрестив ноги, Айджа сидел на тоненьком матрасе, который бросили в угол его камеры. Рядом пылился поднос с недоеденным супом в миске.

Когда пожаловали гости, Айджа вскочил на ноги и вытянул вперед руки, готовый в любой момент сжать ладони в кулаки и дать отпор. Он выглядел изможденным, его трясло, а глазные яблоки покрылись красными прожилками.

– Что произошло? – спросил Айджа, избегая взгляда брата. – Что… я предчувствовал… Что произошло?

– Ризека убили, – ответил Акос. – Ты почувствовал это?

– Ты это сделал? – спросил Айджа с ухмылкой, полной презрения. – Не удивлюсь. Ты же убил Сузао. И Кальмева.

– А еще Васа, – добавил Акос. – Он же есть где-то в каше из твоих воспоминаний?

– Он был моим другом.

– Он был убийцей твоего отца.

Акос сплюнул на пол.

Айджа глянул на брата исподлобья, но промолчал.

– А меня? – спокойно спросила Сифа. – Меня ты помнишь, Айджа?

Он посмотрел на мать так, будто только ее заметил.

– Ты – Сифа. – Айджа нахмурился. – Ты – моя мать. Я не… здесь у меня пробел.

Он подошел к ней и спросил:

– Я тебя любил?

Акосу не приходилось ранее видеть боль в глазах Сифы, даже в детстве, когда они говорили матери, что ненавидят ее, ведь она запрещала гулять с друзьями и ругала за плохие оценки. Он понимал – сейчас ей было больно. Ведь Сифа не только оракул, но и просто человек. Все люди иногда испытывают душевную боль. Но Акос не готов был увидеть этот пронзительный поникший взгляд, хмурые брови и опустившиеся уголки губ.

«Я тебя любил?» Услышав эти слова, Акос окончательно осознал, что облажался. Ему не удалось спасти Айджу от шотетов и выполнить обещание, данное отцу перед его смертью. Этот парень не был Айджой, и последняя возможность вернуть брата ускользнула, ведь Ризек был мертв.

Айджи больше нет. Акос тяжело сглотнул.

– Это можешь знать только ты, – с горечью в голосе ответила Сифа. – А сейчас ты любишь меня?

Тело Айджи дернулось, и он сделал неуклюжий жест рукой.

– М… может быть.

– Может быть… – Мать кивнула. – Неплохо.

– Ты же знала, да? Что следующим предсказателем буду я? Знала, что меня выкрадут. И не предупредила. Не помогла мне подготовиться.

– На то были причины, – ответила Сифа. – Не думаю, что они тебя утешат.

– Утешат… – фыркнул Айджа. – Мне не нужны утешения.