Судьба
Шрифт:
Они смеялись столь непринужденно игривому ходу моих мыслей. И я вместе с ними.
– Предлагаю тост: за наш Татарстан! Пусть он цветет вечно. Надо быть оптимистами, – подняла я свой бокал.
Супруги весело и дружно поддержали меня.
– Сколько мы беседуем, но так и не познакомились, – заметила моя собеседница.
– Действительно. С вами и так хорошо. Говорим, говорим, а имени друг у друга не знаем. Надо исправить это. Вас как зовут? – шутливо поддержала я.
– Меня Ильнур, а это моя супруга Зульфия, – представился, наконец, мой
– Очень приятно. Меня зовут Гузель.
Тут к нам подошла девушка, которую я приметила еще на пляже.
– Я не очень опаздала? – подсаживаясь к нам, спросила она. – Здесь не занято?
– Привет. Познакомьтесь, это – Марина, а это – Гузель, – представил нас друг другу Ильнур.
Супружеская чета, безусловно, хорошо знала ее.
– Марина – из Чебоксар, – сказала Зульфия, – Гузель – из Татарстана.
– Приятно познакомиться, – улыбнулись мы с Мариной друг другу.
– Марина – левая, ненашенская, – сострил Ильнур, смеясь.
Образовалась веселая дружная молодая компания. Беседа на разные темы шла непринужденно и легко. От своих собеседников я узнала и род их профессиональной деятельности. Ильнур работал начальником одного отделения на заводе, Зульфия была бухгалтером, Марина – менеджером. Как они удивились, когда узнали, что имеют дело с преподавателем и психологом.
– Вот я смотрю на вас – какая вы красивая, замечательная пара! Вы давно женаты? – указывая взглядом на их золотые кольца, поинтересовалась я.
– Гузель, а сколько лет ты нам дашь? Ильнуру, мне и Марине? – спросила Зульфия, не ответив сразу на мой вопрос.
– Боюсь ошибиться. И, надеюсь, вы простите меня за мой возможный промах в определении вашего параметра возрастов. Но все-таки рискну, ты сама спросила. И отвечу: Ильнур выглядит лет на двадцать пять, ты, Зульфия, чуть старше его. Тебе бы я дала лет тридцать, Марине – тоже. Вы как будто одного возраста, – ответила я непринужденно, скользя взглядом по портрету то одного, то другого. – Хотя это, впрочем, не важно. Возраст человека скорее определяется его мудростью и жизненным опытом. И часто портрет человека является оптическим обманом. Надеюсь, я не очень вас состарила своим возрастным определением? Насколько верно я определила?
– Браво. Ильнуру, действительно, двадцать пять лет. Мне тридцать два года. Ты почти угадала, – сказала Зульфия.
– А мне уже тридцать три, – вдохнула Марина, – и выгляжу я старше своих лет. Стареем уже…
– Вот и не правда! – подструнила я ее. – В глазах твоих есть молодой задор. Так что тебе еще рано говорить о старости!
Марина улыбнулась.
– А тебе сколько? – спросила она.
– А сколько дадите?
– Двадцать два.
– Нет, мне восемнадцать.
– Не похоже, – засомневался Ильнур.
– Ладно, скажу вам правду: я старше тебя на год, Ильнур.
– Ну, я же говорю… – покачал головой мой собеседник, улыбаясь мне.
– Поскольку теперь ты знаешь, сколько нам лет, сейчас я отвечу на твой вопрос. Поженились мы в августе. Свадьба сосоялась
– Здорово! Значит, у вас медовый месяц?! Молодцы, ребята! Вот это я понимаю. Сделали то, что хотели. Ну, и правильно. Предлагаю за это тост. За молодоженов! Желаю вам счастья в личной жизни, и берегите свою любовь,– таков был мой тост.
Приятно было видеть счастливые лица молодой супружеской четы. Я от души улыбалась им. Марина радовалась вместе нами.
После обеда мы разошлись по своим номерам. Не успела я войти в номер, как раздался телефонный звонок. «Кто бы это мог быть?» Я сняла трубку:
– Да, говорите. Я слушаю вас.
– Добрый день. Вы меня не знаете. Меня зовут Карим. Я работаю здесь, в ресепшне. Мы поздоровались сегодня, – из трубки звучал тембр мужского голоса.
– Да, да… Кажется, припоминаю. Если не ошибаюсь, вы тот самый юноша, который любезно подал мне ключи от номера в ресепшне.
Я взяла за правило оставлять свои ключи в ресепшне, отправляясь на пляж, боясь потерять их по дороге, ведь они могли легко выпасть.
– Да, это – я, – продолжал молодой человек. – Гузель, что вы делаете сегодня вечером?
– Откуда вы знаете мое имя? Насколько я помню, мы с вами не знакомились.
– Я работаю в ресепшне. В компьютере есть все данные. Я запомнил номер вашего ключа, вот и посмотрел, как вас зовут. И позвонил на 219-й номер… Вы не очень заняты сегодня вечером, Гузель?
– В полнее логично. А почему вы решили позвонить именно мне?
– Вы понравились мне. Поэтому и позвонил понравившейся девушке. Вы ведь одна приехали? Вот я и хотел бы показать вам ночной город Авсаллар. Тут неподалеку… Давайте, прогуляемся сегодня вечером по Авсаллару.
– Не знаю даже, что вам ответить. Вы столь любезны, и предложение ваше звучит заманчиво, Карим. Я правильно запомнила? Вас ведь так зовут?
– Обсолютно верно. Меня зовут Карим.
– Но я вас совсем не знаю. А с незнакомцами я не гуляю, Карим. Боюсь, придется вам отказать, молодой человек.
– Простите, пожалуйста, что навязываюсь. Но мне так хочется с вами познакомиться. Мы только погуляем – и больше ничего. Не отказывайтесь, Гузель, прошу вас, – жалобными нотками в голосе просил он.
– Что ж… Хорошо. Уговорили. Прогуляемся вечерком.
– Как я рад. Только не передумайте, ладно?.. Я буду ждать вас в ресепшне в девять вечера
– Хорошо, договарились. Пока, – и я положила трубку.
Предложение Карима было заманчивым, мне не сиделось в отеле. Хотелось приключений и путешествий, все новых впечатлений. А тут ночной город сам шел в руки. Хотя, конечно, отправляться невесть с кем и невесть куда – это не в моих правилах, я – человек принципиальный. Но тут мне вспомнились слова Ильнура, который знал турецкий язык и много общался с местными турками: