Судьба
Шрифт:
Майя схватила руки отца, крепко сжала их и припала к ним щекой. Теплая слеза скатились Харатаеву на ладонь.
— Ты согласна, милая? — обрадовался старик. — Я так и знал…
— А удобно ли будет, папа? Что подумает он о нас?.. Скажет, навязываются… — Майя уже пожалела, что открылась отцу.
Семен Иванович поцеловал дочь в лоб, почему-то вздохнул и вышел.
А Майя упала на подушку лицом вниз и, не сдерживая слез радости, приготовилась слушать, о чем будут говорить за перегородкой. Руки
В комнате зазвенели стаканами — начали пить чай.
Харатаев спросил гостя, как тому спалось. Федор поблагодарил и ответил что спал хорошо. Видел во сне дом и свою покойную мать. Хозяин пожаловался на бессонницу и головную боль.
— Загостевался я у вас, — сказал Федор. — А деда стоят.
— Трудно одному-то справляться с делами, — посочувствовал Харатаев. — И дома нужен свой глаз. Вы все время в разъездах.
— А что поделаешь, — вздохнул Федор.
— Жену надо в дом брать.
Сердце у Мани дрогнуло и будто остановилось на мгновенье.
— Да вот никак не найду себе невесту по сердцу.
Слова Федора больно резанули Майю. Острая боль отдалась даже в щеках, будто ей дали пощечину. «Невесту по сердцу… А я ему, выходит, не по сердцу…» Девушке на минуту представился весь ужас быть отвергнутой.
В комнате наступила неловкая тишина, показавшаяся Майе вечностью.
— И давно вы ищете себе невесту по сердцу? — каким-то кислым голосом спросил Харатаев.
— Давно, не давно, но ищу.
«Пусть немедленно убирается, — с яростью подумала Майя, — Жили до сих без него и теперь проживем!..»
Опять тишина, от которой хочется в омут броситься.
«Неужели вот так встанет и уедет?» — вдруг похолодело у Майи в груди.
— Наша дочь вот то же самое говорит: «Не находится жених по сердцу», — пожаловался Харатаев. — А нам бы так хотелось, чтобы она поскорее свила себе гнездо и кого-нибудь осчастливила.
— Стать мужем такой девушки, как ваша дочь, уже это счастье, — мечтательно протянул гость.
Харатаев чуть не поперхнулся. Он кашлянув, залпом допил остывший чай и дал знак налить себе второй стакан.
— Так в чем же дело? — оживился он. — Невеста вон за дверью, жених за столом. Может, сговоримся.
— Я ведь круглый сирота, — в тон хозяину ответил Федор. — И вашей дочери в моем доме некому будет заменить родителей.
— Хороший муж лучше отца с матерью. Верно я говорю? — обратился Харатаев к жене, а потом к гостю — Наша дочь вам правится?
— О, да! — вырвалось у Федора. — Но пойдет ли она за меня?..
— А если пойдет?
— Буду самым счастливым человеком!
— Ульяна, ты слышала?.. Пошли к дочери, спросим у нее, согласна ли…
Харатаев с женой скрылись в спальне дочери.
Федора до последней минуты тешила надежда, что дочь
«А что, если она действительно согласится выйти за меня замуж? — ужаснулся он. — Как я потом выпутаюсь из всей этой истории?»
Харатаев и его жена вышли от дочери с сияющими лицами. Повлажневшие глаза Ульяны смеялись и плакали.
— Ну, старуха, готовься к пиру! — зашумел Семен Иванович. — Разошли людей по соседям с приглашением на помолвку.
В доме поднялась суета и сутолока. В жарко затопленные печи поставили большие чаны с мясом. В комнатах начали расставлять столы.
Майя не показывалась из своей комнаты. Перед ее глазами стояло лицо Федора, смущенно улыбающееся и тоже счастливое.
И правда, улыбка не сходила с лица жениха, но была она какая-то жалкая, виноватая. Никто не знал, что творится у него на душе. Все были заняты приготовлением к помолвке.
Перед ужином к Майе пришла Ульяна и прижав дочь к груди, всплакнула:
— Доченька моя единственная, кровинушка родная. Я так молила богу, чтобы выдать тебя куда-нибудь недалеко… Увезет он тебя на край света, и я не буду знать, хорошо ли там тебе.
— Мама, перестань, — взмолилась Майя.
— Не буду… Видно, на роду у тебя так написано, доченька. Будь с ним счастлива…
Вечером к Харатаевым приехали гости: улусные, богачи, жившие по соседству, пристав, знакомые. В просторном доме негде было повернуться, пока все не сели за столы.
Ульяна вывела из комнаты разряженную дочь. Десятки глаз, одинаково восторженных, чуточку хмельных от одного вида вин и угощений, от которых столы ломились, уставились на Майю, как на полярную звезду. Румяные щеки девушки пылали жаром, в больших карих глазах отражался яркий свет множества свечей.
Мать подвела дочь к жениху и посадила рядом.
Федор — с него тоже не спускали глаз — взглянул на невесту и обомлел, пораженный ее красотой.
Майя смотрела на Федора влюбленными глазами, полуоткрыв маленький рот, заставив его позабыть, что он — это не он, а какой-то «купеческий сын». Так во сне забывают обо всем, очутившись во власти прекрасных видений.
И все, что происходило потом, походило на сон. Вина — много вин, люди — много людей, и сказочники с высокими, чистыми голосами, нараспев рассказывающие какие-то удивительные истории, от которых все охали, ахали. Но где предел удивлению Федора, горемычного батрака, круглого сироты, ставшего нареченным единственной дочери самого Харатаева?..
Заметно захмелевший Харатаев обнял Федора:
— Выкупа с тебя, как с сироты, брать не буду. Майя — моя дочь, а ты — мой сын. Все, что я нажил, отдаю тебе!..