Судьба
Шрифт:
— Это первый год, который ты встречаешь без Ская?
— После знакомства с ним — да, — кивнула Блум.
— Ясно, — Икинцыцы 1 резко ударил себя по лбу и округлил глаза, — Ох, черт! Я забыл одну вещь сделать!
— Что такое? — Блум не поняла его реакцию, после чего он встал.
— Ты ведь дома будешь, верно? — она кивнула в качестве ответа, — Я сейчас домой, а потом сюда. Кое-что забыл сделать. Только сейчас вспомнил. Жди меня здесь, ладно?
— А что ты забыл сделать? — спросила Блум.
— Потом скажу. Я скоро!
Икинцыцы 1 выбежал из дома
Вечер, 10 декабря…
Сегодняшний день вышел скучным и грустным для Блум. Икинцыцы 1 отсутствовал весь день по непонятной причине, хотя обещал вернуться. Пока его не было, Блум просто сидела дома и вспоминала Ская (родителей она не помнила, так что ей оставалось их представить).
Вскоре к ней домой постучались. Блум подумала, что это Икинцыцы 1 соизволил вернуться, потому подошла к двери сразу и открыла дверь. И не ошиблась: перед ней стоял замерзший Икинцыцы 1, судя по розовым щекам. Руки он держал за спиной, явно что-то пряча от старосты.
— Вернулся все-таки, — Блум скрестила руки на груди, — А где ты был?
— Дома, — улыбнулся Икинцыцы 1, — Честно говоря, я ненадолго. Закрой глаза. Сюрприз есть.
— Хм.
Блум послушалась Икинцыцы 1 и закрыла глаза. Тот убрал левую руку и вытянул вперед, а потом помахал несколько раз. Убедившись, что она в действительности закрыла глаза, он убрал руки со спины, в которых держал пакет. Затем он вытащил оттуда кое-что, после чего приготовился.
— Открывай.
4. Блум послушалась его и открыла глаза, после чего немного расширила их. перед собой она увидела… рисунок, который был нарисован лично Икинцыцы 1. На нем была изображена Блум с подписью «Моей лучшей подруге, которой я доверяю все». Сама Блум была в обычной одежде на рисунке (голубая футболка, розовая верхняя кофта, синие джинсы и голубые кеды) на фоне пригорода. Под ногами девушки был нарисован свет, исходящий от солнца, которое он не забыл нарисовать. Сами здания пригорода были черными и все окружающее было черно-белым, но сама Блум была цветной.
Рисунок получился некрасивым, ибо Икинцыцы 1 не художник. По крайней мере, он нарисовал без чьей-либо помощи сам. Блум, несмотря на качество рисунка, была поражена. Ей стало приятно увидеть это от того, у которого в жизни порой даже хуже, чем у Блум. Этот рисунок дал понять, что в светлое будущее он все еще верит.
— Рисунок, конечно, не ахти. Я старался… ну рисовал в спешке. Хотел что-нибудь подарить, чтобы тебя…
И тут Икинцыцы 1 замолчал, потому что сразу оказался в объятиях. Блум положила голову на грудь и выпустила слезы, но не стала издавать звуков. Икинцыцы 1 оставалось почесать затылок и обнять в ответ, чтобы ей на душе стало лучше. Этого он и хотел.
— Да ладно тебе. Обнимать необязательно. Все-все, хватит. Не люблю соплей,
— Спасибо… — тише прошептала она, — Спасибо тебе.
— Да что там? Мы же товарищи. В любом негативе должна быть хоть точка позитива. Считай, что я ее тебе подарил. Так что не парься, старик. На кинотеатр через пять дней пойдем, посмотрим фильм вместе со всей семьей и оторвемся по полной. Кстати, я пожелание придумал…
— Не надо, — улыбнулась Блум, перебив его, — Ты и так многое сделал.
— Надо, Федя. Надо, — покачал головой тот, — В общем… вот мое пожелание. Я хочу, чтобы ты с января месяца обновила свою жизнь и начала с чистого листа. Я тоже дал себе слово, что начну новую жизнь с чистого листа тоже с января. Кстати, в Новый Год приготовь елку.
— Елку? — удивилась Блум.
— Да. Я у тебя встречу Новый Год. Вроде вместе решили начать с чистого листа. Мы забудем обо всем, что случилось. Я буду прежним дебилом, а ты будешь строгой старостой, которая будет отмазывать всех наших. Надо же красиво завершить пятый курс — последний год нашей учебы. Мы прорвемся и всех порвем.
Блум завидовала Икинцыцы 1: он все-таки стойкий характером. Камень, но светлый камень, который улыбается даже после всего произошедшего в его жизни. Его родители были оптимистами — чем он хуже? Икинцыцы 1 был реалистом, но в хорошее он все еще верил. Причем спокойно и с прежней улыбкой, словно с ним ничего не случилось. Он уже испробовал себя в роли разных личностей и побывал в разных характерах, так что вернуться из депрессии он смог достаточно быстро.
— Ты… правда хочешь встретить Новый Год со мной? — Блум положила руки на грудь.
— Ну не будешь же ты встречать Новый Год одна. Икинцыцы 2 с Котом у Рарити отметят. Я же один остаюсь. Раз и ты одна, то я буду у тебя отмечать. Нельзя, чтобы кто-то встречал праздник один. Это неприемлемо. Так что наряжай елку, а я вечером под Новый Год принесу нам поесть и попить. И не спорь! Я так решил! Кстати говоря, я ни разу не встречал с тобой Новый Год.
— Х-хорошо, — кивнула Блум, ибо подобного решения с его стороны она не ожидала.
— Ладно, мне пора домой. Холодно сегодня. Только не выкидывай рисунок, лады? А то старался так… ничего, я доработаю когда-нибудь и нарисую лучше, чем этот. Будь уверена, — подмигнул Икинцыцы 1, — Ладно. Еще раз с днем рождения. И тебе спокойной ночи, дружище.
Икинцыцы 1 решил не дожидаться, пока она ответит, ибо была немного в шоке от его слов. Шок в хорошем смысле. Блум почувствовала тепло, ибо он ради нее еще замерз и нарисовал рисунок чисто сам от души. По каракулям сразу ясно, что рисовал один. Икинцыцы 1 развернулся с улыбкой, помахал ей рукой и отправился домой. Блум сжала этот рисунок у себя на груди и посмотрела вслед. Ее холодное сердце снова стало теплым. Да, подруги и друзья могли сделать ей приятное, но этот был для нее особенным. Он ей нравился еще со школы, но это была лишь симпатия, которая не переросла в…