Судьба
Шрифт:
— Ну ладно. Как Ики 1 придет, дай знать. Хорошо?
— Агась, — кивнул он, — Ладно, ты отдохни. Поспи. Если хочешь, я к тебе его отправлю. Или он к тебе первым делом заскочит. Ну он вернется уж точно.
— Если он к тебе первым придет, не забудь спросить его о том, где он был.
— Это твоя забота, Блум. Мне он не ответит, — усмехнулся он.
— Ладно, на связи, Ики 2. Завтра обязательно приходи в универ.
— Окей. Спокойной ночи.
На этом их телефонный разговор завершился. Икинцыцы 2 положил телефон на стол и продолжил пить чай. Но отсутствие старшего брата
1. Тем временем Икинцыцы 1 с Рэйнбоу дошли до ее квартиры. Благо на улице было очень мало людей, так что радужноволосая смогла дойти спокойно без лишнего внимания. Она вспомнила эту улицу, на которой отсутствовала полгода. Однако именно в этой квартире Рэйнбоу пострадала. Сам Икинцыцы 1 уже был спокоен.
Вскоре они поднялись наверх и дошли до двери ее квартиры. Икинцыцы 1 вытащил ключи от дома и отпер дверь, а потом открыл и впустил Рэйнбоу первой жестом, мол «Прошу, проходи». Рэйнбоу послушалась и вошла в свой дом, а после и он за ней.
Квартира Рэйнбоу несколько изменилась. Она стала чище, но выглядела пустой. Некоторые плакаты и обои были сняты Икинцыцы 1, так что он уже не был в таких ярких красках. Поменялся даже диван, кровать, одеяло и все, что было связано с ее кошмаром. Дом был чище, чем раньше. Было видно, что Икинцыцы 1 заботился об этой квартире и никому не продал.
— С возвращением домой, Рэйни, — сказал Икинцыцы 1.
— Домой… у меня с этим домом только плохие воспоминания…
— Есть и хорошие, а плохие отбрось. Здесь мы полюбили друг друга и впервые переспали. Именно здесь в твоей квартире мы сошлись вместе. Я лично помню самое хорошее. Я ее не продал, потому что твоя квартира дорога мне как память.
— Ты тут провел уборку. Генеральную. Один? — Рэйнбоу посмотрела на него.
— Да. Сюда никто не приходил. Я сказал всем, что продал квартиру. Только Блум и Икинцыцы 2 знают, что квартира не продана мной. Я им доверяю больше, — ответил он, — И никто сюда не придет. Просто им тут делать нечего будет.
— Тут опасно мне оставаться. Я должна уйти…
— Из своего же дома? Не гони волну, Дэш, — Икинцыцы 1 скрестил руки на груди, — Тут уютней. Я каждый день буду тебя навещать и заботиться. Забота о родном человеке — это и есть долг рейнджера, — а потом положил правую руку ей на плечо, — Запомни это. Я тебя никогда не брошу и не оставлю одну.
— Ты совсем изменился, — тихо произнесла Рэйнбоу, потрогав его щеку, — Ты раньше был хулиганистым и смешным парнем.
— Времена изменились — я тоже изменился. Я давно переосмыслил смысл жизни и понял, что пора менять свой образ. Твоя потеря меня изменила. Но теперь ты нашлась. Я больше не допущу той оплошности, которую совершил полгода назад. Больше тебя никто не тронет, — Икинцыцы 1 взял ее за лицо, а потом наклонился, — Никто и никогда. Потому что я уничтожу любого, кто причинит тебе боль. Пусть даже себя придется угробить. Но ты будешь жить. И ты изменишься.
— Ики 1…
— Молчи
— Но…
— Закрой глаза.
4. Голос у Икинцыцы 1 не мог быть нежным, но был звонким. У него и без того грубый голос, но постарался смягчить. Тем не менее Рэйнбоу не боялась его голоса, вдобавок она была рада, что у него не нежный голос, как у «сопляков», как он обычно выражается. Да, нежные голоса заставляют девушек таять от их слов, в образном смысле, но Икинцыцы 1 и нежность — это полная противоположность и несовместимость. Но такой голос был привычней, потому что он вселял не милоту и возбуждение, а уверенность, надежду и безопасность. То, что необходимо близкому человеку.
Икинцыцы 1 сам поцеловал ее в губы, закрыв глаза. Рэйнбоу послушалась его и поддалась поцелую, отвечая ему этим. Она обняла его за шею, ибо очень долго не целовалась со своим любимым парнем. Но Икинцыцы 1 в данный момент изменял Блум? Он сам не понимал, но Рэйнбоу он любил — это факт. Сама же Рэйнбоу не считала, что он изменяет, но боялась, что он начнет отдаляться от рыжей и невольно причинит той боль. Потому Рэйнбоу первой отстранилась.
— Ики 1… тебе надо идти, — сказала она, потрогав свои губы, — Ты должен вернуться домой, а то чувствую, что за тебя волнуются.
— Я должен остаться с тобой, Рэйнбоу.
— Ты должен быть сейчас с младшим братом, — Рэйнбоу сняла с себя куртку младшего Икинцыцы и вернула старшему, — Верни ему куртку. И не ругай его. Очень прошу тебя, родной.
— Ты не боишься остаться тут одна? — спросил Икинцыцы 1.
— Нет. Иди. Завтра навестишь.
— Ты точно никуда не свалишь из дома?
— Нет. Я сделаю все, как ты скажешь, только вернись домой и не ругай младшего брата. Вернись домой, прошу… — тихо попросила она.
— Хм, — Икинцыцы 1 чуть отошел назад, а потом кивнул, — Ладно. Тогда запрись тут и никому не открывай дверь. Если я буду приходить, я позвоню. Но не вздумай выходить отсюда. Если ты не хочешь, чтобы остальные узнали об этом, лучше не высовывайся.
— Хорошо. Я буду тут. Никуда не выйду отсюда. Даю слово, — кивнула она, — А теперь иди.
— Я пойду. А еще искупайся и смени одежду. И ужин тебе обеспечен. Правда пока чаем ограничиться придется. Завтра я куплю продукты и приду сюда.
— Я не голодна. Ики 2 накормил меня. А остальное сделаю. Не волнуйся, — Рэйнбоу обняла себя за плечи.
— Хорошо, — Икинцыцы 1 подошел к ней и поцеловал в щеку, — Завтра я зайду. А сейчас пойду. Спокойной ночи тебе.
— И тебе хорошей дороги.
0. Икинцыцы 1 кивнул ей и улыбнулся, а потом развернулся и вышел из квартиры Рэйнбоу. Она помахала ему рукой и закрыла дверь. Дождавшись, когда она запрет дверь на ключ, Икинцыцы 1 спустился вниз во двор. Но потом впал в раздумья. Нет, он волновался не за Рэйнбоу, то есть не боялся оставить ее одну сейчас. Он волновался по поводу того, что друзья могут узнать случайно. А еще больше его волновала реакция Блум. Икинцыцы 1 ей доверял абсолютно все, а умолчать про Рэйнбоу от нее он морально не хотел. Потому что вранье и отсутствие доверия разрушает отношения.