Судьба
Шрифт:
— Эй, а где…
— Там есть дверь в комнату. Зайди туда. У меня бурная фантазия, так что не обижайся, — хитро улыбнулся Макс «Злодей».
— Оу, а я буду только рада, — так же хитро улыбнулась Диаспро, после чего последовала в комнату.
— «Отлично. Я тебя унижу и заставлю кончать. Будешь у меня плакать, шлюха. Надо узнать, по какой улице она двигается, чтобы Икинцыцы 1 ее перехватил. А сейчас мой ход», — с этими мысленными рассуждениями Макс «Злодей» отправился за ней в комнату и запер дверь.
Диаспро
— ОУ! Обожаю такие мускулы!
— Хм. Готова, миледи?
— Спрашиваешь. Начинай.
Макс «Злодей» прыгнул на нее всем весом и придавил ее к кровати, чем удивил ее. А потом принялся рвать на ней одежду (именно рвать, а не снимать), причем трогал ее так грубо, что уже появлялись первые синяки. Затем нагло впился ей в губы. Его действия походили на изнасилование, но именно это и пытался сделать Макс «Злодей». Он хотел довести ее до слез и заставить ее пожалеть о своем решении. Диаспро удивилась такому напору, но особо не сопротивлялась.
6. Блум лежала на кровати, закончив листать альбом. Она просто лежала с открытыми глазами. Она чувствовала в сердце тяжесть, но ничего не могла с этим поделать. Она думала о Скае и только о нем.
Вскоре к ней в спальню зашел Икинцыцы 1. Он-то не улыбался, видя ее состояние. Да и Блум не сменила черную траурную одежду. Но Икинцыцы 1 решил не останавливаться, потому что ужин у него уже был готов.
— Блум. Вставай, сестренка. Ужин готов, — Икинцыцы 1 улыбнулся, но она отвернулась от него спиной.
— Я не хочу есть.
— Я не буду есть один. И тебе не позволю есть одна. Или ты придешь на кухню, или я принесу сюда ужин.
— Я не хочу, — отказалась Блум, — Оставь меня и иди домой.
— Нет уж-ки! Я не зря готовил ужин. Не перечеркивай весь мой труд и идем кушать. Быстрее. Послушай своего братика, Блум. Короче, я тебя жду там. Чай налить?
— Ики 1…
— Понял. Сколько ложек сахара? — Икинцыцы 1 улыбнулся.
— Я…
— Три? Окей. А я буду четыре. Конфеты положить на стол?
— Пожалуйста…
— О! А я там заметил вкусные конфеты! Положу их на стол! Хлеб я порезал. Посуду помоешь ты, хи-хи-хи.
— Хватит… — у Блум пошли слезы, но продолжала лежать спиной к нему.
— Нет. Посуду помою лучше я. Я жду. Ужин остынет через десять минут. Надо есть. Вставай. Потом полежишь.
Икинцыцы 1 не отставал, но сейчас направился на кухню, где сел за стол. Блум не хотела ничего, но тот не оставлял ее в покое. Понимая,
Встав с кровати, Блум медленными шагами вышла из спальни на кухню, где увидела Икинцыцы 1. Стол не был шведским, зато был обычным: две тарелки фасолевого супа, две кружки чая, хлеб, конфеты и бутылка холодной воды. Икинцыцы 1 не начал есть без нее, а потому решил дождаться. Увидев ее, он встал с места, а потом подвинул для нее стул, после чего сел обратно на место. Блум медленно подошла к столу.
— Садись, Блум. Ужин точно вкусный. Не пожалеешь.
Блум посмотрела на Икинцыцы 1, а потом медленно села за стул. Икинцыцы 1 взял ложку и приготовился ужинать.
— За наш сытый желудок, Блум!
Блум сама ничего не ответила, но медленно взяла ложку в руки. Икинцыцы 1 начал есть активно, словно это он был зверски голоден. Блум тоже была голодна, потому ела спокойно свой ужин. Надо было признать, что ужин у него получился. Готовил он несколько хуже Кики и Блум, но суп был достаточно вкусным. Блум оценила его старания.
Икинцыцы 1 первым доел суп, а потом посмотрел на нее. Она спокойно ела суп, но не улыбалась. Затем Икинцыцы 1 взял кружку чая и…
— Блум! Блум! Глянь на меня!
Блум посмотрела на него. Икинцыцы 1 сделал дебильное лицо и… вылил весь свой чай на свое лицо. Правда чай еще был горячим, в результате чего он вскрикнул от ожога.
— АУЧ! БЛИН! МОЕ ЛИЦО! — затем Икинцыцы 1 налил холодную воду на пустую кружку и так же вылил на свое лицо, после чего облегченно вздохнул, — Уф! Блин, облажался с чаем. Я думал, что он остыл.
Блум знала, что он хочет ее рассмешить, но ей от этого смешно не стало. Она протянула кружку чая к нему, чтобы он выпил ее чай, а сама принялась доедать суп. Доев суп, она встала и вышла и кухни, направившись в гостиную. Икинцыцы 1 понял, что пошутил неудачно, потому сидел и ничего не делал. Надо было придумать иной способ, чтобы поднять ей настроение.
4. Тем временем в ночном клубе дела шли у Макса очень удачно. Из комнаты вышла Диаспро в синяках и в порванной одежде. Да, она рыдала, ибо он занимался любовью слишком жестко. Сам Макс вышел из комнаты довольным. Но Диаспро не стала на него кричать и злиться.
— Ты… слишком жесткий для этого… все тело ноет… — пожаловалась Диаспро.
— Так где ты живешь? — спросил он с улыбкой.
— Я временно поселилась… на улице Дино 18. Черт… с порванным платьем…
— Ничего. Ночью обычно по улицам никто не шляется. Я завтра навещу тебя, если можно, — подмигнул Макс, а потом шлепнул ее по заднице.
— АЙ! Больно! — отмахнулась она, — Ладно, буду ждать.
— Окей. В этот раз бесплатно.
— Хорошо. Спасибо… уф…
— Не за что. Тебе спасибо, — Макс «Злодей» нагнулся и укусил ее за шею.