Судьба
Шрифт:
— Объясни меня, что тебя в нем пугает.
Она сделала глубокий вдох и посмотрела на нагруженную повозку.
— Сейчас идем! — крикнула она Тору перед тем, как отвечать сыну. — Я считаю, что буду вынуждена снова с ней столкнуться и сражаться за спасение моей дочери.
— Скажи другим.
Гидеон увидел, как она колеблется.
— По крайней мере, скажи отцу. Позволь ему помочь тебе, — попросил он, теперь тоже ощущая ее страх, только не понимая его.
— Пока не буду. Вначале я дождусь Лисе. — Потом Элисса приложила
Гидеон со своими Паладинами проделал путь на восток из Бриттелбери на удивление быстро, по большей части — благодаря деревьям, которые их направляли. Большинство жителей Таллинора во время путешествий огибали Великий Лес, потому что боялись его, но эти трое следовали напрямик. Высокие, покрытые листьями часовые приветствовали их, открывали перед ними новые тропы и обеспечили быстрое появление у места, где ждали Элисса с Саксоном.
Элисса была очень рада их видеть, и поражена ростом Темезиуса, который возвышался над ней.
Рана Саксона явно продолжала болеть, но он никому не позволял суетиться вокруг себя. На самом деле, казалось, что это его смущает. Встреча с Темезиусом подняла настроение Саксона, и все повеселились, глядя, как гигант пытается обнять клука так, чтобы рана снова не начала кровоточить. Положительные эмоции требовались им всем.
Теплая встреча между Паладинами теперь повторялась. Темезиус заплакал при виде великолепного сокола, его большого друга и товарища по оружию… Неужели это на самом деле смелый Клут? А когда птица уселась на высокое плечо Темезиуса, все решили, что улыбка никогда больше не покинет лицо гиганта.
Группа заново встретившихся друзей позволила Великому Лесу направлять их, указывая путь. Таким образом, путешествие сократилось до нескольких часов вместо нескольких дней. Они вскоре почувствовали близость таинственных гор Роркъель. Деревья стали редеть, начинался новый день. Путники находились у самой северной оконечности Великого Леса.
«Домой», — тихо вздохнул Клут по каналу мысленной связи. Его услышали все, кроме Гота.
Они обустроились у края леса. Дальше лошадей брать было нельзя, а здесь они останутся в безопасности.
«Отдыхайте, — сказал Клут всем остальным. — Я слетаю на разведку и определюсь с нашим местонахождением».
Сокол взмыл вверх, мощно махая крыльями, и быстро исчез за первой горой. Темезиус сразу же занялся лошадьми, заметив, насколько устал Саксон. Когда клук собрался ему помочь, гигант отмахнулся и предложил лучше позаботиться об Элиссе, которая выглядела изможденной. Тор это тоже заметил, но ничего не сказал. Пока он решил не делиться ни с кем своим беспокойством. Фиггиса оставили при пленнике.
«Не позволяй ему разговаривать с Элиссой, — предупредил Тор. — Гот сделает все возможное, чтобы вывести ее из равновесия.
Фиггис кивнул.
«Я прослежу, чтобы он ни с кем не разговаривал», — пообещал он.
Тор с Гидеоном отправились на поиски воды. Они слышали, как она журчит неподалеку. Еще требовалось набрать хвороста.
Элисса смотрела, как двое дорогих ей мужчин исчезают в лесу. Она прекрасно знала, что они будут обсуждать во время этого похода.
«Ты о ней беспокоишься?» — спросил сын.
«Это так очевидно?» — ответил вопросом на вопрос Тор.
«Только потому, что я сам беспокоюсь».
«Она тебе что-нибудь сказала?»
«Возможно, тебе стоить настоять, чтобы она поделилась с тобой всем, что ее тревожит».
Тор остановился. Он знал, что сейчас они уже находятся вне пределов слышимости остальных.
— Что тебе известно, сын?
— Она отказалась мне многое рассказывать.
Две пары поразительно ярких темно-голубых глаз смотрели друг на друга. Тор понял, что его жена и сын доверились друг другу. Он не хотел нарушать это доверие.
— Как ты считаешь, я могу что-то сделать, чтобы помочь ей?
Гидеон пожал плечами и снова пошел. Он испытал облегчение, когда отец последовал за ним.
— Я думаю, что стрела ранила ее гораздо серьезнее, чем мы считаем.
— Нет, я сам обрабатывал эту рану. Она чистая. Конечно, болезненная, но заживет. Твою мать тревожит не это.
Гидеон молчал. Тор попробовал другой подход.
— А-а, вот и ручей. Давай для начала наполним бурдюки.
Они принялись за работу, и Тор добавил:
— Я постоянно думаю, не продолжает ли Лисе навещать ее во сне и беспокоить.
— О-о, нет, это не Лисе, это Ксан… — Гидеон замолчал, разозлившись на себя.
Подобравшись поближе к правде, Тор умело показал, будто ничего не услышал или не понял, и невозмутимо продолжал разговаривать с сыном.
— Просто после появления Лисе в первый и единственный раз, твоя мать очень сильно расстроилась. Она ушла в себя, никого к себе не подпускала… как сейчас. — Тор опустил на землю полный бурдюк, умыл лицо и напился. — Вода прохладная. Восхитительная! — Он улыбнулся сыну. — Пить хочешь?
Гидеон также напился, радуясь, что удалось так легко скрыть промах.
— А она вообще скрытная, замкнутая? — спросил он у отца.
— О, Свет, нет. Элисса очень открытый человек. Очень прямой. Я не понимаю ее нежелание поделиться своим беспокойством. Может, она говорила с Саксоном?
Гидеон снова пожал плечами.
— Может быть.
Они встали и набрали в мешок хвороста и щепок. Тор все время тихо разговаривал с сыном, пытаясь найти способ очень аккуратно задать сложный вопрос, который требовал подробного ответа. Он увидел, как выражение лица Гидеона меняется. Вместо беспокойства на нем теперь отражалось облегчение, словно он принял решение.