Судьбе наперекор

Лукина Лилия

— Нет,—покачал головой Иван.—Мне нужно пятнадцать.

— Не,, мужик не въехал! — сказал один парень другому и снова повернул голову к Ивану.— Ну куда ты с ним сунешься? Документов на него у тебя нет? Нет! Как ты докажешь, что он не ворованный? Или не поддельный?

— А у вас, значит, документы на него будут?

— Какие угодно, дядя! — заржал третий парень.— У нас все схвачено!

Иван смотрел на эти самодовольные сытые морды и чувствовал, что теряет контроль над собой. «Мерзавцы! — думал он.— Такие, как вы, в Чечню не попадают!

Такие, как вы, не подрываются там на фугасах! Вы жируете здесь, в то время как мальчишки, которые в сотни, нет, в тысячи раз лучше вас, гибнут на этой бессмысленной бойне!». Он с огромным трудом взял себя в руки и, поворачиваясь, чтобы уйти, бросил:

— Значит, не сторговались!

— Да куда ты от нас денешься, дядя?!— захохотал один из парней и положил Ивану руку на плечо, чтобы остановить его.

А вот это парень сделал зря! До предела скрученная пружина, с которой только и можно было сравнить состояние Ивана, резко разжалась, и когда он через минуту вышел из подворотни, там на земле остались лежать три парня, которым предстояло не один месяц провести на больничной койке, а потом до конца жизни в инвалидных колясках. Вот только проблем Ивана это никоим образом не решило.

— Что ж! — сказал он сам себе, вставая со скамейки.—Вы не оставили мне выхода, значит, я найду его сам. Но у Ромки будут деньги на операцию, и никто из остальных детей не попадет в армию. Никогда! Я не могу защитить всех, но этих я спасу. Иначе не стоило и затеваться.

Теперь ему предстояло обдумать чисто практические вопросы, и он снова отправился бродить по улицам — ему всегда хорошо думалось находу. Бредя тихим переулком старой Москвы, он, заворачивая за угол, неожиданно налетел на группу мужчин, направлявшихся к машинам, и наступил самому пожилому из них на ногу.

— Извините,— бросил он, не останавливаясь, и пошел дальше.

— Ну наглец! — услышал он сзади чей-то голос, а потом и торопливые шаги двух человек, спешивших за ним следом, один из которых крикнул привыкшим командовать тоном:

— Подождите!

«Тьфу ты, черт, как не вовремя!» — мелькнуло в голове Ивана, который и не думал останавливаться, продолжая неторопливо идти.

Тем временем к пожилому мужчине подскочил другой, значительно моложе, и взволнованно попросил:

— Петр Петрович, остановите их!

— Зачем, Стас? — удивился тот.—Ты что думаешь, они его убивать будут? Просто вернут, чтобы он нормально извинился.

—Да я не за него... Я за них боюсь,— негромко произнес Стас.

Иван же, почувствовав, что его преследователи в одном шаге позади него, резко остановился, и тем ничего не оставалось делать, как, немного изменив направление, сделать этот самый последний шаг и оказаться по обе стороны от него. Два неуловимых движения пальцами им в бока — и они безмолвно рухнули на землю.

— Черт! — воскликнул ошеломленный Петр Петрович.— Это как же он такое может?

— Он все может,— все так же негромко и твердо сказал Стас.—

Все!

—Больше, чем ты?

— В былые времена я бы продержался против него минуты три,— Стас немного подумал и поправил себя, вру, от силы две. А сейчас?.. Нет! Лучше не позориться.

А к Ивану уже бежали другие мужчины, и он повернулся к ним лицом — схватка была молниеносной и столь же результативной. Оглядев лежащих на земле в самых невероятных позах людей, Иван перевел холодный спокойный взгляд на Петра Петровича и Стаса, потом повернулся и неторопливо пошел дальше своей дорогой.

— Стас, ты его знаешь? — потрясённо спросил Петр Петрович.

— Да! Я ему жизнью обязан. Если бы не он, точнее, не они, то... — и Стас вздохнул.

— Кто они, Стас? Кто?! — нетерпеливо воскликнул Петр Петрович.

— Я не знаю, но они подчинялись кому-то на самом верху,— и он показал глазами на небо.

— Стас, я тебя прошу, очень прошу, верни его! Делай, что хочешь! Обещай все, что только в голову придет: виллу в Ницце, счет в Швейцарии, луну с неба... Все! Потому что этому человеку нет цены! Он должен у меня работать. Ну иди же, Стас, иди! — крикнул Петр Петрович и подтолкнул того в спину.

— Попробую, но не ручаюсь... — пожал плечами Стас и быстрыми шагами пошел за Иваном.— Привет, Тень,— сказал он, нагнав его.

— Привет, Стас,— равнодушно ответил тот.

— А говорили, что весь ваш отряд погиб,— негромко сказал Стас.

Услышав это, Иван остановился, застыл, закрыв глаза, его лицо окаменело. Потом он с трудом выдавил из себя:

— Когда? Где?

— То есть как «когда, где»? — удивился Стас.— Да в Афгане же, недалеко от Мазари-Шерифа... В январе 89-го... — растерянно сказал он.— Когда ваша машина ночью в пропасть сорвалась... Врали, выходит... Вы, оказывается, живы...

— Не «вы», а я,— прервал его Иван.— Я с мая 85-го в покойниках числюсь... — он горько усмехнулся.—Так получилось... В Африке дело было. Мы там после одной операции к «вертушке» своей возвращались да на засаду напоролись. Серьезную. Кто-то должен был остаться, чтобы отход остальных прикрыть. Остался я. Выбрался чудом. Раненый, контуженый, но выбрался. Помотался по свету, а потом сюда, в Россию, вернулся... Не получилось у меня нигде больше жить... — и, немного помолчав, спросил: — Стас, а больше ты об отряде ничего не слышал?

— Нет. Как тогда в Анголе в 84-м пересеклись, так с тех пор ни слуху ни духу. Я и о том, что вы, то есть что они погибли, услышал-то совершенно случайно, когда нас самих разгоняли.,. — и, резко меняя тему, сказал: — А здорово вы нас тогда выручили! Мы думали, нам уже не выбраться... Вы же нам на голову как с неба свалились...

— Просто мы тогда после очередного задания улететь не успели, вот нас вам на подмогу и кинули,— буднично сказал Иван, а потом, когда до него дошел смысл слов Стаса, резко повернулся к нему и потрясенно спросил: — То есть как это вас разогнали?