Судьбы
Шрифт:
Говард Шусмит тепло поблагодарил Клариссу Сомервилл за то, что она с такой щедростью вложила деньги в постановку фильма «Ночь завоевателей».
Кларисса наклонила голову и улыбнулась.
— Вы должны благодарить мистера Финчели-Галлертона за подсказку. — Она намеренно упомянула имя могущественного человека и насмешливо наблюдала, как расцвел этот забавный мистер Шусмит. — Он такой верный друг, — добавила она для пущего эффекта.
Говард Шусмит галантно проводил ее. Кто мог подумать, что у этого мальчишки Хакорта такие связи? А уж он, Говард Шусмит, использует эту восходящую звезду на всю катушку.
Выйдя
Оказавшись в номере, она устало подошла к кровати и сбросила туфли. Взглянула на пустую постель и едва не разрыдалась.
Кайл отказался сопровождать ее. И впервые за все время ей не удалось его заставить.
Глава 15
Лондон
Отель «Виндзор» — четырехэтажное здание из светлого песчаника с великолепной террасой, украшенной коваными железными решетками, и прекрасной английской кухней — пользовался большим успехом. Он славился английскими завтраками, английскими горничными, английским консерватизмом и клиентами-англичанами. Именно по этой причине Уэйн и предпочел его другим знаменитым соперникам — «Ритцу» и «Савою». На данном этапе ему не требовалось интернациональное окружение, тем более что остальная Европа была для него закрыта.
Он продал «мазерати» во Франции одному коллекционеру за очень хорошие деньги. Популярность этой марки была настолько высока и очереди желающих ее приобрести так длинны, что за подержанную машину в идеальном состоянии иногда можно было получить больше, чем за новую, потому что покупателям порой приходилось ждать доставки новой машины по нескольку месяцев. Ему также удалось напроситься на яхту к знакомому, тем самым сэкономив на авиабилете, и он приехал в Англию, имея достаточно денег, чтобы произвести впечатление.
Он остановился в «Виндзоре». Цены там были заоблачные, но Уэйн посчитал это хорошим капиталовложением. Он усиленно тренировался, стараясь избавиться от французского акцента, и вполне преуспел, давая себе поблажку только в дамском обществе. Ведь французский всегда считался языком любви, а ему срочно требовалась либо богатая жена, либо спонсор.
Он жил в «Виндзоре» уже неделю. Его прибытие привлекло внимание работников гостиницы и ее постояльцев по разным причинам. Среди женщин появление высокого, красивого француза, разумеется, не прошло незамеченным, и горничные даже ссорились из-за привилегии убирать его номер. Одна из них призналась, что видела его голым до пояса, когда он брился в ванной комнате, и уверяла, что такой мускулатуры не видела никогда в жизни. Дамы с незамужними дочерьми сразу настораживались, когда он спускался в обеденный зал — темноватую комнату с высоким потолком, но у Уэйна хватало ума не флиртовать с кем попало. Более того, за неделю его хорошие манеры, ненавязчивость и вежливость усыпили бдительность английских матрон. Не лишними в этом смысле оказались и его костюмы, рубашки и туфли от лучших английских модельеров. Француз, одевающийся как англичанин, все-таки приемлемее, нежели иностранец, выглядящий иностранцем. Уэйн, к счастью, имел светлую кожу, а загар быстро исчезал. Это тоже
Появление Уэйна не осталось незамеченным и среди мужчин. Мужчина таких размеров автоматически становился конкурентом. Стоило ему войти в бар, как разговор немедленно переходил на занятия боксом в Итоне или греблей в Кембридже и спортивных достижениях участвующих в беседе мужчин. Естественно, Уэйн слушал, делал комплименты и рассказывал, что в Сорбонне он уделял основное внимание учебе, а не спорту. Утверждая, что умеет лишь стрелять (искусство, владеть которым считается необходимым в английском обществе) и не имеет никаких других спортивных достижений, он умудрился успокоить большинство хорохорящихся мужчин.
Его с радостью и некоторой снисходительностью приняли в маленькую группу, которая собиралась в баре, чтобы выпить перед ужином. Все-таки он был иностранцем. Сегодня Уэйн подошел в баре к Стэнли Уэтерингтону, выходцу из одной из лучших английских семей.
— Добрый вечер, Уэтерингтон, — поздоровался он, зная, что англичане предпочитают обращение по фамилии. Он заказал выпивку, попросив записать ее на его счет.
— Очень мило с вашей стороны. Мне виски, — пробормотал Уэтерингтон.
Уэйн развернул «Таймс» и углубился в деловую страницу. Уэтерингтон, начинающий пьяница, потягивал шотландский виски с одобрением настоящего знатока.
Ужин в «Виндзоре» подавали ровно в семь, ни минутой раньше, ни минутой позже. Это был не ресторан, так что опоздавшие оставались голодными. Уэйн находил англичан очаровательными, но довольно странными. Нация, похоже, делилась на две части — аристократию и всех остальных, причем эти части никак не смешивались. Повернувшись к Уэтерингтону, Уэйн спросил:
— В Бордо бывали?
— Бордо? Нет, но выпил я его предостаточно. — Покрасневшие от пьянства глаза Стэнли смеялись, и Уэйн послушно рассмеялся.
— У моей семьи там виноградник, вернее несколько.
— И вы уехали? Вы что, рехнулись?
Уэйн пожал плечами — чисто по-английски — и покачал головой.
— У меня нет нюха виноторговца, да и в винограде я не разбираюсь. Кроме того, у меня несколько младших братьев, у которых есть этот талант, так что мне удалось отделаться от своего старика.
— Повезло, значит. И поэтому вы перебрались в старую добрую Англию?
Претенциозность этого человека не переставала изумлять Уэйна, но он улыбнулся и кивнул.
— Именно. Все дело в том… — Он наклонился вперед, как будто собирался открыть какую-то тайну, сразу возбудив любопытство Стэнли. — Я все еще не знаю, чем мне стоит заняться. Вы меня понимаете? — Уэйн был уверен, что собеседник поймет. Несмотря на свое происхождение, Стэнли просто плыл по течению. Он не обманул ожиданий Уэйна — на его лошадином лице появилось выражение глубокого сочувствия.
— Знаю, что ты имеешь в виду, старик.
Уэйн терпеливо ждал. Если кто-то сообщает тебе что-то по секрету, ты делаешь все, чтобы помочь, особенно если этот человек платит за выпивку. Стэнли заказал еще виски и задумался. Не вызывало сомнений, что это занятие было для него непривычным.
— Ну, старина… Дарвилл, — он умышленно произнес фамилию Уэйна на английский лад и сразу почувствовал себя увереннее, — а что ты, собственно, можешь делать?
Уэйн пожал плечами.