Судьбы

Барри Максин

Уэйн Д'Арвилль подкатил к уже знакомому особняку в купленном с рук «бентли», который все еще выглядел идеально, и выключил двигатель. После скандала с Тоби он бывал здесь по выходным практически каждые две недели, чем безумно раздражал Беатрис. Жена сэра Мортимера пребывала в замешательстве относительно человека, которого желала и боялась, и потому решила, что сегодня должна что-то предпринять.

Из окна библиотеки Беатрис наблюдала, как он выходит из машины, и два чувства обуревали ее — злость и желание. Ей еще не приходилось встречать такого привлекательного мужчину. К тому же он ничем

не уступал ей в ехидстве, лживости, хитрости и жестокости. Сначала игра доставляла ей удовольствие: колкие замечания, сексуальная тяга, когда их глаза встречались, — словом, извечная игра в кошки-мышки. Но так было вначале, когда она считала себя кошкой. Теперь же все изменилось. Альфред Хоукс, правая рука ее мужа в компании, ушел в отставку, и на его место умудрился сесть Уэйн Д'Арвилль.

История с Тоби случилась в самое неподходящее время. Наблюдая за поднимающимся по ступенькам Уэйном, она не сомневалась, что это его рук дело. А идиот Мортимер ему подыгрывает. Они оба засиживались за полночь, обсуждая ту замечательную книгу Уэйна, от которой Мортимер пришел в восторг.

Теперь Уэйн приезжал так часто, что Мортимер удивлялся, если он не появлялся в пятницу. Он только и говорит о французе — о его удачных связях во Франции, черт бы его побрал, о новом отделе, который тот организовал, и об этой проклятой книге, которая якобы изменит все современное экономическое мышление.

Беатрис опустила кружевную штору и задумалась. Ей необходимо что-то предпринять. И побыстрее. Этот чертов Уэйн хочет заменить Мортимеру сына. Тоби и Аманда прозябают далеко в Шотландии, так что кроме нее никого не остается. Но она ему не спустит. Беатрис открыла балконную дверь и посмотрела в сторону конюшни, разыскивая Джона. Поймав его взгляд, она жестом указала наверх, и Джон, который знал дорогу в ее комнату с закрытыми глазами, кивнул и поднял руки, что означало — через десять минут.

Уэйн, из кабинета наблюдавший за этими манипуляциями, зловеще улыбнулся.

— Гм… должен признать, хорошее начало, — сказал сэр Мортимер, заставив Уэйна вопросительно взглянуть на него.

Старик сильно сдал, пальцы дрожали, когда он переворачивал страницы рукописи. Уэйн собственноручно полностью переписал рукопись Вероники, сделав заметки на полях. Кроме того, он постарался придать ей французский колорит. Теперь никто не поверит Веронике, если она по дурости начнет рассказывать всем, что это ее работа.

— Рад, что вы так думаете, — скромно улыбнулся он.

— С языком, однако, придется повозиться, — заметил сэр Мортимер. — Чтобы не звучало так… по-иностранному. Не возражаешь, если я отдам рукопись толковому редактору?

Уэйн едва не рассмеялся вслух.

— Конечно нет.

— Всегда знал, что у тебя есть голова на плечах, — проворчал сэр Мортимер. — Да и слава Богу, примадонну ты из себя не строишь.

— Не возражаете, если я немного пройдусь? После ужина вы мне подскажете, к какому редактору обратиться.

— Обязательно. И если это, — он похлопал ладонью по рукописи, — произведет такое впечатление, на какое я рассчитываю, тебе обеспечено место в правлении. Компании не помешает гений в экономике за столом заседаний.

Уэйн обернулся от дверей с изумленным видом, сменившимся благодарным

смущением.

— Не знаю, что и сказать, с… Мортимер. Я так благодарен…

— Ну, пока еще не за что благодарить, — ворчливо перебил Уэйна сэр Мортимер, жестом отпуская его, но морщинистое лицо старика было довольным.

Уэйн вышел, тихо притворив за собой дверь. Он позвал дворецкого и попросил его передать конюху, чтобы тот помыл его машину. Потом он направился наверх, в комнату леди Беатрис. Пришло время разделаться с ней раз и навсегда. Он открыл дверь и быстро огляделся. Плотные шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак. Леди Беатрис в чем мать родила лежала в центре огромной кровати с черной бархатной маской на лице. Уэйн усмехнулся и прошел к кровати, не сводя глаз с лежащей на ней женщины. Он отметил, что она поддерживает хорошую форму — тело было стройным и привлекательным.

Она вздохнула и похлопала ладонью рядом с собой.

— Поторопись, Джон, — прошептала она улыбаясь.

Уэйн посмотрел на кровать, оглянулся на дверь и тоже улыбнулся, взявшись за пуговицы своего модного пиджака.

Беатрис услышала шорох снимаемой одежды и потянулась, как кошка в предвкушении наслаждения. Уэйн, уже полностью раздевшийся, сел на край кровати и дотронулся до ее лодыжки, проведя рукой по гладкой коже. Взглянул на закрытое маской лицо и ощутил острое желание. Он знал, что добровольно она с ним не ляжет, ибо понимала, что отказ — ее единственное оружие. На сэра Мортимера она не имела никакого влияния, поскольку не смогла родить ему наследника.

— Гм… да, — пробормотала Беатрис, раздвигая ноги.

Он встал на колени и пальцами свободной руки начал ласкать ее лоно. Беатрис застонала и облизнула губы.

Уэйн принялся целовать ее, не пропуская ни одного заманчивого местечка. Постепенно он добрался до грудей, обводя языком твердые соски. Когда она подняла руки, чтобы коснуться его спины, он ловко поймал их и прижал по обе стороны ее головы — он боялся, что она обнаружит отсутствие растительности у него на спине или удивится ширине плеч. Джон был значительно меньше его ростом и наверняка волосатее.

— Скорее, скорее, — торопила она его жарким шепотом.

Уэйн улыбнулся, раздвинул ей ноги и вошел в нее.

— Да, да, скорее, — снова простонала она, и Уэйн злорадно ухмыльнулся.

— Все, что скажешь, дорогая, — прошептал он по-французски. Беатрис замерла и напрягла руки, пытаясь вырваться.

— Ах ты французский подо… — начала она, но он прервал ее поцелуем и одновременно еще глубже вошел в нее.

Беатрис почувствовала, как судорожно дергается тело при таком вторжении. Никогда прежде ей не приходилось ощущать такой огромный пенис внутри себя. Она застонала, сначала от гнева, потом от страсти, с которой ничего не могла поделать. Чувствовала, как растягиваются мускулы влагалища, чтобы вместить его. Ей хотелось закричать, обругать, убить, но помешал оргазм. Она выгнула спину и вздрогнула, а Уэйн продолжал ритмично двигаться, наблюдая за ее потным лицом с насмешливым удовлетворением. Но ему было этого мало. Он быстрым движением сорвал с нее маску. Хотел, чтобы она видела, кто ее трахает. Глаза ее распахнулись, в них читались ненависть, презрение и страсть.