Судебная машина
Шрифт:
Я понимаю: это другие люди, но не в человеческих телах. Кажется, что они действуют вместе, хотя имеют отдельные голоса. Я решаю присвоить группе название «Мы-общность». Это не я, но в то же время у меня есть к ней определенный доступ, как к собственным мыслям или воспоминаниям.
Я не думаю, что умер, что я мертв. Однако способ моего мышления изменился. У меня нет тела, я не чувствую ни переливания жидкостей в организме, ни дыхания.
Одинокий, не понимающий, что происходит, я съеживаюсь рядом с наблюдательным центром Мы-общности
Я пытаюсь собраться с мыслями. Вновь вспоминаю лицо и даю ему имя и значение: Елизавета, моя жена, стоит у моей узкой койки. Надо мной висят механизмы. Больше я ничего не помню.
Но сейчас я не в больнице.
Голоса обращаются ко мне, и я начинаю понимать их речь. Голоса Мы-общности сильнее, сложнее и богаче, чем что-либо знакомое мне до сих пор. Я не слышу их. У меня нет ушей.
Ты очень долго хранился в пассивном состоянии, – говорит мне Мы-общность. Она (или они?) - это тугая плеяда мыслей, из которых я понимаю лишь немногие.
Я осознаю.
Я пробудился в будущем. Мышление изменилось.
– Я не знаю, где я. И не знаю, кто вы…
Мы - объединение семи придатков, причем некоторые из них прежде существовали в качестве индивидуальных биологических организмов. Ты - древняя личность одного из нас.
– Ох.
Без губ и языка это слово кажется мне каким-то не таким. Я больше не стану им пользоваться.
Перед нами встали огромные проблемы. Ты представишь нам уникальный интуитивный взгляд на них.
В голосе звучит отцовская забота; я ему не верю.
Меня окутывает тьма.
– Я голоден и не чувствую своего тела. Мне страшно. Где я? Я хочу видеть… свою семью.
Тела нет, как нет и необходимости в пище. Твоей семьи - нашей семьи - больше нет, если только она не хранится где-либо еще.
– Как я сюда попал?
Твоя личность была записана накануне серьезного медицинского вмешательства в целях предотвращения риска полной твоей потери. Запись хранилась в качестве исторического раритета.
Я ничего подобного не помню, впрочем, откуда мне? Вспоминаю, как подписывал договор, позволивший это сделать. Вспоминаю, как думал о возможности проснуться в будущем. Но ведь я не умер!
– Как давно это было?
Двенадцать миллиардов двести семьдесят миллионов лет назад.
Если бы Мы-общность сказала «двести лет», или даже «десять тысяч», я бы как-то прореагировал. Но двенадцать миллиардов!
– я знаю лишь, что это геологический, космический промежуток времени. Я не верю.
Я вновь смотрю на пейзаж. С горных склонов стекают ледники.
Поверхность льда трескается, холмы и долины заваливают белые осколки. Я проснулся посреди ледникового периода. Я не понимаю.
– Я здесь целиком?
– спрашиваю я. Может быть, у меня бред.
Здесь все, что в тебе важно. Теперь мы хотели бы задать тебе вопрос: узнаешь ли ты что-либо из следующих лиц, голосов, мыслей, шаблонов, стилей?
Болезненный поток ощущений: яркие звуки, громкие цвета, блеклые электрические запахи - он заполняет мое сознание. Я изо всех сил стараюсь его перекрыть.
– Нет! Так нельзя. Пожалуйста, не спрашивайте меня ни о чем, пока я не осознаю, что случилось. Не надо! Мне больно!
Мы-общность собирается выключить меня. Мне говорят, что я снова стану неактивен.
Перед тем как погаснуть, я чувствую, как на утес, где сидит Мы-общность и вместе с нею я, обрушивается порыв холодного ветра. Лед теперь уже полностью покрывает холмы и долины. Мы-общность выгибает восемь длинных красных ног, выдергивает их из быстро смерзающейся грязи. Солнце еще не зашло.
Тысячи лет в один день.
Мне дарован сон, пустой, как смерть, но не бесконечный.
Мы собираемся воедино и обдумываем проблему несовершенства интерфейса.
Это слишком ранняя личность, – говорит один из придатков.
– Она не понимает нашего способа мышления. Её придется адаптировать.
Придаток, которому принадлежит протоличность, вызывается начать ее перестройку.
Времени так мало, – говорит другой, выражающий теперь активное несогласие с общим планом.
– В самом ли деле Мы считаем, что так будет лучше?
Нам угрожает распад - двое из семи придатков яростно возражают остальным. Однако солидарность сохраняется. Все придатки возвращаются к обновленному соглашению. Мы начинаем строительство эффективной реальности. Для этого требует-
ся прежде всего более глубокое понимание того, какова природа древней личности. На это уходит какое-то время.
Времени у Нас много. Часы, дни. Связи нет.
Ледяной холод ставит Нас на грань смерти. Тело сохраняет гибкость благодаря тому, что связывает воду длинными молекулами, устойчивыми к замерзанию.
Знают ли учащиеся, что Мы здесь и наблюдаем за ними?
– спрашивает один из придатков.
Должны… – отвечает другой.
– Они ведь выразили желание встретиться с нами.