Судья и палач
Шрифт:
— Утри сопли и слёзы и слушай. Выслушай до конца, какими абсурдными не показались тебе мои слова. Я — потомственная чародейка. Мне около двухсот лет. Если быть совсем точной — двести сорок семь. Наш род Воронцовых многие столетия стоит на страже Порядка в Поволжье, а я являюсь главным хранителем порядка в регионе. Срок моей службы подходит к концу. Я передам силу и все полномочия тебе.
Арина была готова услышать всё, что угодно, только не это. Двухсотлетняя чародейка? Порядок! Стражи! Всё это настолько не вязалось с привычным образом Почётного библиотекаря Городской публичной библиотеки, эрудированной, знающий несколько языков (гувернантка настойчивая попалась) и
— Баба Паша, — как можно более будничным тоном проговорила Рина, — я с самого Саратова в туалете не была, отлучусь на минутку?
— Ступай, деточка, — бабушка прикрыла глаза, — а я пока отдохну.
Рина опрометью бросилась в ординаторскую. Там она застала уже знакомую белобрысую медсестричку с бокалом кофе в руке. Виктор Николаевич сидел за стареньким компьютером с сигаретой в зубах и двумя пальцами заполнял истории болезни.
— Уже поговорили? — он поверх очков глянул на Рину.
— Дядя Витя, — обратилась Рина, — у бабули с головой всё в порядке? Инсульт, там или инволюционный психоз?
Виктор Николаевич замер, держа руки над клавиатурой:
— Девушка, напомните, вы какой диплом получили?
— Преподаватель русского языка и литературы, — привычно ответила Рина.
— Так вот, Аришенька, рассуждай спокойно о ваших точках с запятой, синонимах — антонимах, а диагнозы предоставь ставить другим, более компетентным в данных вопросах согражданам. Успокойся. У Прасковьи Григорьевны с рассудком полный порядок, с ручательством. Такой памятью и пятьдесят лет немногие похвастаться могут. Ей хуже не стало? — девушка отрицательно мотнула головой, — вот и славно. Не волнуй и не утомляй её.
— Ну как, — бабушка отрыла глаза, как только Рина вошла, — поговорила с Виктором Николаевичем относительно моей нормальности? — и, не позволив открыть рот для вежливого успокоительного возражения, продолжила, — не бойся, не сержусь я. Понимаю, насколько абсурдными показались мои слова! Это в двадцать-то первом веке: чародеи, хранители порядка. И всё же поверить придётся, каким бы сложным тебе это не показалось. Хотела я сделать это в другое время и в другом месте, подготовить тебя. Собиралась этим летом начать. Ведь пока ты училась, мы по выходным да каникулам виделись. Как тут подготовишь! Но не судьба. Придётся тебе в ускоренном темпе и по большей части своим умом до многого доходить. Но ты — моя правнучка, в тебе есть сила Воронцовых, справишься. Я — главная чародейка Поволжья. Моя цель — сохранение равновесия и порядка между нашим миром и миром духовным. Ты даже не представляешь, насколько не похожа на то, что обычно видят люди. Но как увидишь — поймёшь. Дай мне минералки, пожалуйста.
Рина с некоторым облегчением отошла к маленькому холодильнику и налила в стакан минеральной воды. Наблюдать, как единственный бесконечно дорогой тебе человек сходит с ума было больно. "Если бабушка не пускалась с дядей Витей в разговоры о долгой жизни и судьбе чародейки, возможно, он пока не в курсе её безумия", — подумала девушка, подавая питьё.
— Не веришь, — с привычной ворчливой строгостью проговорила Прасковья Григорьевна, — Аринушка, ты меня огорчаешь.
— Бабуль, — Рина выдавила из себя улыбку, — если так надо, я стану чародейкой. Буду совмещать работу в гимназии и это твоё равновесие. У нас как раз Раиса Сергеевна на пенсию уходит, сказали, меня возьмут с удовольствием.
— О гимназии придётся забыть, — тон бабушки не предполагал возражений. Мы — люди служивые,
— Хорошо, бабуль, я постараюсь, — сказала Рина, про себя подумав, что самое последнее дело — пытаться разубедить душевнобольного в чём-либо.
— Постараться! Обратное даже не рассматривается! — воскликнула бабушка и закашлялась, — ты обязана справиться, сделать всё, чтобы не опозорить род Воронцовых.
— Я сделаю всё, только скажи, что именно.
— Сегодня к вечеру я умру, — заявила Прасковья Григорьевна, — умру спокойно. Не реви, даже не вздумай меня оплакивать! Я хорошо пожила, хорошо поработала. Тебя успела вырастить. Силу передам: для чародеев это обязательно — перед уходом силу наследнику отдаёшь. В нашем роду силы немерено. Восемьсот лет копили и умножали. Домой меня не забирай, похоронишь прямо из морга. Отец Викентий тебе поможет. Он, конечно, фигура сложная и неоднозначная, но положиться на него в вопросах погребения можно целиком и полностью. Место на кладбище у меня куплено давно, неподалёку от твоих родителей — так тебе за могилами ухаживать проще будет. Никакого отпевания, поминок, поняла?
Рина кивнула.
— Не кивай, а словами скажи. Слова, они уговор силой наделяют.
— Ни поминок, ни отпевания заказывать не стану, — послушно сказала девушка.
— Ладно. Но это ещё не самое важное. В день погребения до захода солнца тебе надлежит провести ритуал и обзавестись героической душой. Владеть силой и замыкать внутренние магические цепи — сложно и больно, особенно без привычки. Да и не умеешь ты ничего. Знаешь, сколько желающих сыщется неопытную чародейку к праотцам отправить и всю силу рода Воронцовых себе забрать? Это, не считая разных тварей, собратьев которых я и наши предки без счёта зачистили и упокоили. Ведь ты теперь будешь и судья, и палач. Сперва от силы болеть будешь так, что едва до туалета доползать сможешь. Хорошо, что такое длится недолго: от суток до трёх. Но ты оклемаешься, не сомневаюсь. Вот эти три дня без героической души, которая тебя охранять станет, тебе никак не пережить.
Рина хотела спросить про ритуал, чтобы подыграть немножко, но не смогла выдавить ни слова.
— Ритуал в Волшебной книге на первой странице найдёшь, — продолжала инструктировать бабушка, — помнишь, книгу в коричневом переплёте, что в моей спальне на столе лежит?
Ещё бы Рина не помнила этой книги. Это была "Книга о вкусной и здоровой пище" 1953 года издания. Она сама частенько пользовалась рецептами из этой книги с красочными фотографиями блюд на цветных страницах вкладки.
— Опять про выжившую из ума старуху, предлагающую колдовать по поваренной книге, подумалось? — прищурилась бабушка, — Волшебные книги — они на то и волшебные, что посторонним чем-то заурядным кажутся. Кто знает, может твою книгу другие люди томиком манги считать станут. Прямо на первой странице ритуал и найдёшь. Для простоты я ударения все проставила и пометки необходимые для первоначального понимания сделала.
Рина отвела глаза, чтобы бабуля не увидела в них горечи, боли и сожалений по поводу безумия самого дорого для тебя человека. Поваренная книга, призывающая героические души, такое нормальному человеку в голову не придёт.
— Кто тебе отзовётся, не знаю, могу лишь сказать, что связана ты с ним будешь всю свою долгую жизнь чародейки. В тот момент сила моя в тебе полностью оживёт. Как бы много силы не было в роду Воронцовых, принять и пропустить через себя сможешь столько, на сколько хватит собственных возможностей. Ну всё, давай руки.