Судья света

 "Сказка - ложь, да в ней намёк, добрым молодцам урок".

Меня зовут Габриэль. Я высший страж.

Сейчас моя цель — уничтожить Осквернителя. Когда-то это был могучий ангел Симириэль, а после перерождения Хаосом, он стал демоном–лордом.

В давние времена произошла Великая война света и тьмы, когда Падшего в виде великого Дракона свергли с Небес, но это далось всему мирозданию дорогой ценой. Люцифер был

изгнан из Высших Сфер Творения, но увлек за собой почти треть всех ангелов. В той битве пал и Симириэль. Мы сражались с ним плечом к плечу против наших бывших братьев, которые стали воплощением ужаса для всего творения.

Энергия хаоса, находящаяся в оружии Падшего, способна словно яд отравлять любую гармонию и даже изменить сущность ангела, если тот даст слабину. Только твердость духа и Первоисточник способны вовремя исцелить заразу, пока она окончательно не преобразила разум существа. Симириэль всегда восхищался храбростью Люцифера, и когда настал момент выбора — он не обратился за исцелением, и в итоге стал ужасным монстром, единственные желания которого — губить и набираться сил, становясь все сильнее и сильнее. А еще когда-то он был моим близким другом…

Мне пришлось преследовать его через множество миров, и на сей раз я уверен, что он попадет в мою ловушку… Насколько я знаю, сейчас он ослаб и поэтому не сможет противостоять искушению ответить на зов низших созданий и вторгнуться в мир полный чистых душ, чтобы получить возможность стать приближенным Падшего, возвысившись над остальными лордами. Эти слепцы безумны в жажде силы и власти. Если бы они так не боялись Люцифера, то уже давно бы перебили друг друга. Хотя никто из них не упускает возможности воспользоваться слабостью соперника и забрать у него силу, снова унизив его до обычного беса.

Я не питаю пустых иллюзий — таких как он уже нельзя исцелить, переубедить, уговорить чтобы не поступать плохо. У меня нет к ним никакого сострадания и жалости, ибо они сделали свой выбор. Хаос находит слабости существ и попадая глубоко в сердце, начинает подобно гнили пожирать их изнутри, постепенно отнимая здравомыслие, но и давая взамен невероятную силу и слепую ненависть ко всему. Для падших свет — становиться тьмою, а тьма — светом. Последствия такой трансформации необратимы, ибо оно меняет саму суть существа.

Уничтожить демона полностью невозможно, ибо каждый дух бессмертен, но я могу подарить ему забвение с помощью пламенного меча и запереть его сущность в месте, созданных для таких как он — в мире, сотворенного для Падшего и его последователей. Это мир вечного ужаса, отчаяния и боли. Оттуда невозможно убежать.

Я встал в проломе между порталом и архидемоном с обнаженным мечем, когда огромный монстр уже был готов проскочить в него.

— Габриэль, старина, я смотрю ты все еще работаешь мальчиком на побегушках у доброго Дедушки! — С ухмылкой произнес Осквернитель, доставая свой клинок.

— Я пришел за тобой. Больше ты от меня не уйдешь.

— Ты все такой же сентиментальный простачок, каким я тебя помню. — захохотал монстр. — Ты серьезно решил поднять меч против меня? Своего единственного друга? Только благодаря мне ты получал повышения и стал Архангелом!

Почему ты оставил тогда меня одного? Разве так поступают лучшие друзья?

— Нас с тобой создал Отец. Я уже сделал свой выбор на чьей я стороне.

— Ошибаешься, Габриэль. Мой создатель — Дракон.

— Адский огонь заждался тебя, рогатый. Передавай привет своим старым друзьям.

Взгляд демона стал наполняться безумной яростью. Он обрушил свой меч мне на голову, вложив всю свою силу в удар. Я едва отбил его и два клинка на мгновение сошлись вместе — две сильнейшие энергии во всем мироздании столкнулись и отскочили, не вынося вибраций друг друга. Последующие удары были настолько стремительны, что их едва можно было различить. Осквернитель надеялся на свою огромную силу и большой вес, оттесняя меня от врат все дальше и дальше. Зато на моей стороне были скорость и мастерство, отточенное в бесчисленных боях. Словно смерч, мы кружились в смертельном танце, пытаясь достать друг друга. Через некоторое время мне удалось нанести демону множество ранений, но ни одно из них не было смертельным. Жизненная сила покидала демона, постепенно растворяясь в пространстве. Чувствуя свой близкий конец, падший решился на последний трюк — он бросил в меня хитрую сеть и не дожидаясь результата, рванул в портал.

Для таких существ как мы, вхождение в материальный мир занимает определенное время. Этот процесс можно сравнить с прыжком в густую жидкость, потому что нашим телам необходимо подстроиться под вибрации и энергии нового мира. В этот момент все наши движения становятся замедленными за счет уплотнения материи.

Демон уже заканчивал материализацию, когда мой клинок настиг его. Вывалившись из портала, с торчащим мечом в груди, он упрямо продолжал ползти на коленях к своим слугам, которые в этот момент наблюдали предсмертные стоны своего господина. Словно он верил, что жизненная сила ритуальных жертв все еще способна исцелить его.

Я проследовал за архидемоном в портал и увидел всю мерзость творившегося здесь ритуала. Зараженные хаосом существа убивали сотнями своих светлых собратьев. Везде были горы трупов. Я едва сдерживал свой гнев.

Подойдя к ослабевшему монстру, я обезглавил его, изгоняя его дух в вечную тюрьму. Ошеломленные маленькие существа стали кричать, начиная пробираться друг через друга к свободе. Мне пришлось заблокировал помещение, чтобы ни одна тварь не смогла ускользнуть отсюда и повторить произошедшее здесь еще раз. Развоплотив оставшихся, моя миссия была полностью закончена.

Зов Мастера застал меня лежащим под водопадом жидкого света. Ответив принятием, я приготовился к важному диалогу.

— Приветствую тебя, Габриэль. — обратился ко мне образ Мастера, состоящий из живой энергии. — Смотрю ты хорошо проводишь время после успешного окончания тяжелого задания.

Я преклонил колено и сложил крылья за спиной в благоговейной позе перед самым могущественным существом всех миров.

— Встань и расскажи о том, что тебя беспокоит.

— Мастер, я наконец-то поймал Симириэля. Было печально видеть во что превратился мой бывший друг… Но я рад, что именно мне удалось остановить его. Это долг чести.