Судья

Денисов Игорь Юрьевич

— Вот настоящая жизнь, — сказала мать, поправляя на морщинистой груди бриллиантовое колье. — Романтика — море, пляжи, цветы, подарки…

— …и страстный, животный секс! — закончила дочка. Женщины обменялись томными, понимающими улыбками.

— Как давно я этого ждала! — вздохнула мать. Голос ее наполнился жалостью к себе. — Наконец-то я могу жить по-человечески, после всех этих ужасных лет, когда я тащила на себе этого мудака, твоего папочку.

— Ты это заслужила, — нежно сказала дочка, протягивая над столом руку и дотрагиваясь до руки матери. — Я всегда

желала тебе счастья, видя, через сколько тяжелых испытаний тебе пришлось пройти в семейной жизни с тупым, жестоким человеком, неспособным подарить женщине яркие эмоции.

— Я тоже желаю тебе счастья, дочка. Диму нам сам бог послал. Просто чудо — после стольких лет жизни с неудачником встретить, наконец, настоящего мужчину.

Эту сентиментальную минуту нарушило второе явление официанта с симпатичной попкой. Накинув на руку накрахмаленное белоснежное полотенце, он достал из ведерка со льдом бутылку элитного французского вина. Откупорив бутылку, разлил в бокалы по чуть-чуть.

— Долго же вас не было, — игриво заметила мать.

Женщины пригубили. Мать кивнула.

— Сойдет, — благосклонно решила она. — Разливайте. Да, как там наш заказ?

— Будет через минуту.

— Вы всегда заставляете дам томиться ожиданием? — спросила дочка — конечно же, с «ослепительной улыбкой».

— Только не таких очаровательных, как вы, — отвесив учтивый поклон, официант поспешил удалиться.

Глотнув вина, дочка деловым тоном сказала:

— Кстати, насчет Димы тоже надо что-то решать. Он же не думает, что отделается от нас жалкими подачками? Такие умные и красивые женщины достойны большего.

Мать покачала головой.

— Вы, нынешнее поколение, слишком наглые. И любите торопить события. Нужно наслаждаться жизнью, пока есть возможность. Смотри, как бы не отпугнуть благодетеля.

— «Благодетеля»! — фыркнула дочка. — Дима — просто нормальный мужик, который выполняет свои обязательства. Это мы для него благодетельницы. Отец, конечно, научил тебя прибедняться — когда я думаю, как бесчеловечно он к тебе относился, мне хочется найти его и вырвать ему глаза. Я отлично помню, как он подарил тебе на Восьмое Марта искусственные розы. Я чуть не убила его! Ты, конечно, можешь поступать как хочешь. Но лично я довольствоваться ролью любовницы не намерена. Дима обязан жениться на мне. На ком-то из нас, — добавила она, заметив, как дрогнул от возмущения выросший за последние две недели двойной подбородок матери.

Принесли заказ. Женщины некоторое время молча ковыряли салаты и карпа. Пианист, отыграв отделение, отошел в уборную. Зал наполнился гулом разговоров. Посетители обсуждали счета, проценты, марки автомобилей, модные платья и — извечная тема на все времена — чужие половые акты, мнимые и действительные.

Мать, нагнувшись над столом, шепнула дочке:

— Парень вон за тем столиком уже полчаса пялится на нас.

Дочка, кашлянув, посмотрела на столик, соседний с тем, за которым сидел парень. Сделав равнодушное, строгое и презрительное лицо, боковым зрением разглядела таинственного субъекта.

Очень неплох. Блондин лет тридцати,

в темном деловом костюме, который, правда, немного велик и смотрится на юноше неестественно — тот явно не привык носить такие вещи. Дочка про себя называла его «юношей», потому что полные губы, пронзительные голубые глаза и женственные черты лица, вопреки возрасту и строгости костюма, делали незнакомца похожим на старшеклассника. Только без прыщей и похотливого выражения на лице.

Перед ним на столике стояла бутылка вина и маленькие тарелочки с закусками. На дальнем от него крае — среднего размера коробка в розовой упаковке, перевязанная голубой лентой. Подарок от кого-то. Или для кого-то.

Дочка, отвернувшись, выразительно посмотрела на мать. Глазами спросила: «Что он делает?» Мать глазами ответила: «Идет сюда».

Обе женщины, старая и молодая, одинаково подобрались, будто страдают геморроем, и состроили одинаковые чванливые гримасы.

Юноша остановился перед ними с легкой улыбкой. В руках он держал коробку в розовой упаковке. Нежный, ласковый взгляд голубых глаз был направлен на дочку.

— Девушка, можно с вами познакомиться?

— Ну, не знаю, — с легкой враждебностью ответила девушка, хотя от взгляда и чарующего голоса юноши почувствовала дрожь в коленках. — А зачем вам со мной знакомиться?

Склонив голову, юноша с комической грустью ответил:

— Пожалейте одинокого страдальца! Я уже целый час за вами наблюдаю, и только сейчас решился подойти.

— А я вас уже видела, — вмешалась мать, жеманно выворачивая в воздухе руку, так чтобы юноша, да и все остальные посетители, успели налюбоваться украшающими ее толстые пальцы золотыми кольцами. — Вы в «Венеции» сидели за соседним столиком, один. И тоже за нами «наблюдали». Я еще тогда подумала, что вы нерешительный.

— Мама! — сказала дочка. Подумала: «Идиотка. Вечно лезет, куда не просят».

— Увы! — продолжал юноша с той же очаровательной улыбкой, нежно поглядывая на них обеих, но акцентируясь в основном на дочке. — Когда видишь таких сногсшибательных женщин, поневоле становишься нерешительным.

Мать стала пунцовой от удовольствия. Дочка, проклиная про себя ее бесхитростность, дружелюбным тоном, но с холодком во взгляде, сказала юноше:

— К сожалению, я не свободна. У меня есть парень. И я его люблю.

Обычно после такого заявления неудачники, жалко извинившись, спешили удалиться, чтобы не получить по морде — бог знает какое чудовище может скрываться под маркой «парня». Но блондин, нисколько не смущаясь, сказал:

— А у меня есть девушка. И я тоже ее люблю. Предлагаю их познакомить.

Переглянувшись, женщины рассмеялись.

— О, — томно протянула мать. — Я вижу, вы очень невоспитанный молодой человек.

Хихикая, она погрозила юноше пальчиком.

— Ужасный, — сказал он. — Я настоящее чудовище!

Дамы смилостивились. Назвали себя. Юноша тоже назвал себя. Мать благосклонно позволила ему поцеловать у себя ручку.

Придвинув стул от соседнего столика, юноша подсел к ним. Коробку поставил на пол возле ножки стула.