Судья
Шрифт:
— Э, — Голиаф положил волосатую лапищу на ее голое хрупкое плечико. — Мы еще не разобрались.
— Грабли прибери, чмо! — Инна сбросила лапищу и потащила Павла на танцпол.
Павел не удержался и обернулся. Лицо парня сморщилось от обиды, как у младенца.
На танцполе Павел оказался в круге сверкающего света.
— Эй, только не сюда! — закричал он.
— Святоша, — Инна расхохоталась. Подмигнула. — Не бойся! Все путем!
Они оказались сдавлены потными телами. Павел почувствовал, как
Глаза Инны заблестели. Она сделала несколько движений в быстром ритме музыки. Двигалась она хорошо.
Павел стоял, с неловкой улыбкой глядя на нее.
Девушку толкнули. Павел среагировал. Инна замерла в его руках. Они смотрели друг другу в глаза. Их губы были близки.
Инна закрыла глаза. Вытянула шею.
Павел прижался сухими губами к ее — теплым, мягким. Он вложил в поцелуй всю нежность, что была в нем.
Инна отстранилась. По щекам ее текли слезы.
— Что случилось?
— Ничего, — Инна вскинула голову. Уголок рта дернулся.
— Что-то не так?
— Меня никто так не целовал, — прошептала она. — Никогда!
Девушка обвила его шею руками и жарко поцеловала. Прижалась к нему низом живота. Его ладони легли на ее плечи, опустились до округлых крепких бедер.
Их губы разлепились. Павел с улыбкой смотрел ей в глаза. И вдруг цвет ее глаз поменялся — из серо-зеленого стал почти черным.
Инна оттолкнула его.
— Это ничего не значит. Ясно?
— Инна…
Она прижала палец к его губам.
Сквозь давку протиснулся худой парень с темными кругами вокруг глаз. Подошел к Инне.
— Тебя Илья ищет.
Инна посмотрела на Павла. Наморщила лоб.
— Я с тобой.
Инна медленно покачала головой.
Павел последовал за ней.
Компания расселась вокруг залитого тусклым светом стола.
Бубнов чинно развалился на стуле, в зубах — сигарета. На столе лежит груда мобильников. Самый дорогой — золотистого цвета. Павел был готов спорить — это мобильник Ильи, и он отделан настоящим золотом.
Инна села по правую руку. Илья обнял ее с небрежностью, отличающей любителей дешевой, но удобной мебели. Выпятив полную нижнюю губу, он вертел в руке матово блестящий револьвер. Почувствовал пристальный взгляд Павла. Поднял холодные глаза.
— Дайте человеку стул.
Болт подспорил. Павел поблагодарил. Сел в той же позе, что Илья. Взглядом они изучали друг друга.
— Моя Инна рассказала мне про тебя, женишок.
Компания расхохоталась. Павел метнул быстрый взгляд на Инну. Девушка хохотала громче всех, с любопытством глядя на учителя.
Павел вновь посмотрел на Илью.
— И что?
Илья сузил глаза.
— Я тебя помню. Ты начал работать в школе, когда я выпускался.
Павел кивнул.
— Мне жаль, Илья,
Илья усмехнулся.
— Думаешь, смог бы меня перевоспитать?
— Нет. Но с удовольствием научился бы у тебя чему-нибудь.
Илья помолчал. Поднял револьвер на уровень глаз.
— Эта штука лежала на столе. Кто-то оставил его, и неспроста. Это наше место. Мы всегда здесь тусуемся. Тот, кто оставил револьвер, знает об этом.
— Значит, в барабане есть пуля.
— Верно.
— Это очень легко выяснить.
— Мы искали подходящего кандидата.
Инна замерла на плече бойфренда. Ее глаза расширились. «Нет», закричала она одними губами.
Лицо Павла приобрело странное выражение. Губы сложились в тонкую змеиную улыбку. Он достал из кармана дешевенький Nokia и придвинул к общей куче.
Илья рассмеялся. Положил оружие на стол, толкнул к Павлу.
Инна вздрогнула, впившись глазами в лицо учителя.
— Не надо, — хрипло сказала она. Илья отстранился, изумленно глядя на девушку.
Павел подмигнул ей.
— Святоша, — сказал он.
Взял револьвер, сунул ствол в рот и нажал курок.
Инна вскрикнула, зажмурив глаза.
Илья усмехнулся. Болт дико расхохотался. Мигунов отвернулся, словно готовился стошнить.
Сидящие за соседними столиками оборачивались. Их лица бледнели, охваченные ужасом.
Он вынул ствол изо рта. Поморщился.
Бросил оружие на стол. Револьвер с грохотом прикатился к Бубнову. Тот задумчиво посмотрел на него.
Павел сел.
— Псих, — выдохнула Инна, глядя на него со смесью восхищения и ужаса.
Павел поднял глаза.
— Я испугался. Очень испугался.
Он вытер со лба бисеринки пота. Расстегнул ворот рубашки.
Илья поджал губы. Взял револьвер. Вскрыл барабан.
На стол упала и с грохотом покатилась, подпрыгивая, свинцовая капля. Все взгляды устремились на нее, когда она подкатилась к другому краю стола.
Павел накрыл ее ладонью. Поднял глаза. Илья улыбался уголками губ.
— Что бы ты делал, учитель и жених, если бы в барабане оказалась не одна пуля? А две? Три?
— Может, все шесть? — с улыбкой сказал Павел. Илья промолчал, играя желваками.
— Нет, — Павел покачал головой, разглядывая пулю на ладони. — Их не могло быть шесть. Мне никогда так не везло.
Илья наклонился к Инне, прошептал что-то ей на ухо. Побледнев, она взглянула на Павла.
Илья встал.
— Пойдем, учитель. Поговорим.
Они прошли дверь в углу зала, освещенный жидким светом вонючий коридор, вышли на глухой двор за клубом. Стены, исписанные свастиками и матом, сотрясались от грохота музыки. Рядом с мусорными ящиками гнили отбросы. За кривым деревянным забором хрипло брехали собаки.