Судья
Шрифт:
— Сударыня, я сражен вашей красотой прямо в сердце, — карикатурно схватился за правую часть груди, — не сочтите за грубость, но я бы пригласил вас на встречу, у нас бы нашлись темы для общих разговоров, — попытался он подкатить ко мне.
— Отвали, Пен, не лез бы ты лучше к ней, — огрызнулась в ответ Хельга, отодвигая парнишку в сторону, хватая меня за руку и волоча дальше.
— Очень приятно, Пен, — кивнула я напоследок парню, — только сердце в груди расположено с другой стороны.
— Лучше не стоит тебе с ними связываться, — тихо проговорила она мне, когда мы,
Кстати, Боров, тусовавшийся с парой других охранников на в ходе, злобно посверкивал глазами, сверля мне спину, видимо его очень взбесило то что его просьба все ещё не была выполнена, и моя моська была все еще цела.
Проповедь была ничем не отличимая от слышанных мною во многих других мирах. Как и сподвижник, в очередной раз оказался пустышкой, использующий свое положение в корыстных целях. Судя по всему, он делал только хуже, так как веры, исходящей от окружающих меня людей, я совершенно не ощущала. Как и сама проповедь, если прислушаться изобиловала как самовосхвалением как себя любимого, так и всей церкви в придачу. По концовке он не придумал ничего лучше, как сначала поднять меня со скамейки, вызвав меня к себе, не преминув сообщить, как и почему я тут оказалась. Напоследок ещё и положив свою потную ладонь на моем плече, проинформировав что лично исповедует меня в своей келье.
От окружающих тут же послышались тихие щепотки, такие как «чего это этот старый гомосек сменил что ли ориентацию? Хотя она действительно милашка, я бы ей вдул. Я бы тоже, гы-гы-гы».
И даже такие как «Алекс, походу твою задницу решили заменить на более тугую попку».
Меня, кстати, прямо сверлил ненавистным взглядом какой-то смазливый паренёк, судя по всему, это был тот самый Алекс, одетый в что-то похожее на рясу. Видимо конкурент, ставший переживать за свое место. Проповедь закончилась вечерней молитвой, после которой преподобный потребовал, чтобы я следовала за ним в его келью. Причем, если Боров, расстроенно побрел вниз ко в ходу, то двое других братьев последовали вслед за нами.
Пиздец, тут не знаешь, как справится с настоятелем, всё-таки комплекцией я пока не вышла, а тот мужик, массой не меньше центнера, хоть это в основном и сало. Но мне повезло, монахи остались за дверью кельи, видимо в качестве поддержки, если я заартачусь. Благостное улыбчивое лицо священника изменилось, как только мы зашли в нехилую такую его комнату, приобретя характерные черты пускающего слюни извращенца.
— Падре, — напустив в свой взгляд как можно больше похоти, посмотрела я на мужчину. — Вы же позволите мне заслужить вашу благосклонность?
— О, значит, ты уже в курсе местных порядков? — похабно улыбаясь расплылась
— Надеюсь я смогу надеяться на вашу благосклонность? — стала я приближаться к нему, запустив руку в свой карман и ища там кое-что подходящее.
— Смотря как постараешься губками, если заденешь зубами будешь наказана, — похотливо повизгивая заявил он.
«Супер, эта мразь аккурат подставила мне одно из самых болевых мест у мужчин».
— Падре, я стесняюсь. Священники что остались за дверью не услышат, что происходит здесь? — на всякий случай, решив уточнить обстановку, опустилась я перед ним на колени. Ну что же, пришлось слегка замараться, поглаживая его пока ещё висящий отросток. И ему это очень нравилось, так как он, чуть ли не хрюкая, закатил свои маленькие глазки. Но все же ответил, так как я хоть и дышала и гладила, главного всё ещё не делала.
— Не переживай, пока я не нажму на кнопку, сюда никто не войдёт, — простонал он от удовольствия, кивнув на валяющийся на столике брелок. — И ничего не услышат, порой у меня здесь происходят очень бурные исповедания.
Вот и прекрасно! Из пространственного кармана толстовки, болтающейся уже у меня на шее, я выхватила молоток я со всей силы треснула им ему прямо по его шарам, и мне даже вроде не послышался при этом характерный такой хруст раскалываемой скорлупы, болевой шок был настолько сильным что у монаха пошла из пасти пена, он захрипел пару раз дернулся и затих, потеряв сознание.
Дальше мой любимый строительный скотч, и вот уже жирное тело связано по рукам и ногам, а в его пасти кляп из его собственных труселей, которые он успел скинуть вместе со штанами, завершает композицию. Дальше волоку эту тушу, благо на полу паркет в соседнею комнату, являющеюся его спальней. Проблема возникла только с порожком, сука зацепился за него ногами.
Беглый осмотр комнат настоятеля. А старый гомосек затейник. Чего стоят только наручники с розовой меховой опушкой и целая коллекция резиновых дилдо для любых отверстий, от многих сильно так пованивает говнецом, всевозможных кляпов и веревок для связывания, но самое главное, в столе обнаружен в красивой коробке глок 23 с парой магазинов и 26 патронами, которые стояли там же, каждый в отдельной нише.
Теперь дело оставалось за его вооруженными шокерами и дубинками охранниками, но с такой игрушкой мне и сам черт не страшен, ухмыляюсь я, предвкушая веселье. Единственная проблема заключалась в том, чтоб эти бараны сами зашли, да еще потом и сделали кое-что из запланированного мной. Пришлось раздеваться, штаны долой толстовку тоже, остаюсь в длинной футболке. Со всей дури отвешиваю себе хорошею оплеуху, щека при моей регенерации покраснеет и опухнет от силы на пару тройку минут, но мне этого хватит. Удар, помимо прочего, кроме искр из глаз вызывает обильное слезоотделение, гляжусь в ростовое зеркало для затравки шмыгаю носом. Картинка отпад, можно идти. Потупив взор, открываю дверь и выглядываю наружу.