Судья
Шрифт:
— Поехали, договоримся. — Снова нахрапом скомандовал мужчина и направился в сторону выхода из аэропорта, держа мой рюкзак в своих руках, не оставляя мне выбора кроме как последовать за ним. Ну я и пошла.
Вместо официального такси, что стояли на парковке и таксисты тусовались у своих машин, этот мужик оказался частником, он повел меня на парковку, где стоял его обычный седан марки форд, достаточно неприметного серого цвета. Отрыв пассажирскую дверь, он усадил меня в салон машины. На ребре двери было видно что там присутствует несколько цветов, что значило что машина достаточно часто перекрашивалась.
В дороге он изображал некого такого доброго дядюшку, в завязавшемся с ним разговоре выспрашивая кто я и откуда. Я, естественно, с радостью делилась с ним только что придуманной легендой, чтоб его еще больше спровоцировать на какие то действия в отношении меня, я, как бы случайно, продемонстрировала ему свой новенький очень дорогой сотовый, позвонив Джону и сказав тому что благополучно прилетела.
— Откуда у обычного подростка такая дорогая игрушка? — Невзначай поинтересовался он.
— Папа два года копил деньги, чтоб сделать мне такой подарок. Родители в разводе.
Начинается! Судя по мелькающим за окном пейзажам, вместо дороги к центру города, мы удалялись от него все больше в заброшенные дебри заводских окраин. Если сначала окна на зданиях были застеклены, то чем дальше, тем меньше этих стекол оставалось, все больше оконные проемы или зияли своей пустотой или были заколочены фанерой или досками.
— Сэр, а куда мы едем? Разве это дорога к центру? — Проблеяла я немного испуганно.
— Не переживай, милая, — предвкушающе улыбаясь, ответил тот, — я просто срезаю дорогу. — Пояснил он, стараясь успокоить жертву, то есть меня. Но все рано или поздно должно заканчиваться. Так, заехав в какой то достаточно глухой тупик, закончилось и его враньё.
Достав из бардачка нож, он повернулся ко мне.
— А сейчас, маленькая шлюха, ты очень сильно постараешься, если не хочешь, чтоб я тебя в конце ещё и не убил, а просто ограбил. Для начала же — раздевайся!
— О, малыш, это будет для тебя незабываемым впечатлением. — Хищно оскалилась я, убрав со своего лица маску испуга, параллельно придавив грабителя и насильника своей жаждой крови, прежде чем, нанеся тому удар в голову, вырубить того, а то он уже сильно испужавшись обоссался, бедненький, занервничал, да еще и попытался ткнуть меня своей зубочисткой.
Через пару часов (спасибо прикарманенным мною акупунктурным иглам) преступник сознался мне во всем, словно на исповеди, можно было бы, конечно, пристрелить, но сейчас не тот бой, когда я могу убивать, устраняя радикально любую угрозу, а казнить пленного, фи моветон, своими грехами до моего суда он не дотягивал. «Будет искупать согласно людским законам» решила я. Выйдя из машины я, взяв мобилу бандита, набрала 911 и, изобразив истеричное рыдание, стала просить помощи, указав что меня похитил насильник и грабитель, указав местный адрес в заводском районе.
Преступника же ждала участь, наверно, гораздо хуже смерти, ведь очень тяжело всегда говорить правду. Повреждённые мной при помощи игл в его голове несколько специфичных долей мозга, просто не позволит Бенджамину, так звали преступника, как не говорить правду и только правду, так еще и молчать не отвечая. Правда в дальнейшим думаю, он научится играть словами и подменять суть. Человек ведь такое
Интерлюдия.
Прибыв на вызов (в диспетчерскую звонила испуганная девушка), девушку патруль так и не обнаружил, а вот припаркованный автомобиль, похожий по описанию звонившей, тут же привлек их внимание, внутри находился подозрительный мужчина.
— Что у вас здесь произошло, сэр? — Поинтересовался у мужчины полицейский и каково было его удивление, когда тот стал отвечать.
— Я, как и много раз до этого раньше, вывез сюда очередного своего пассажира — девушку, хотел ее ограбить и изнасиловать. Но что то пошло не так, она вырвалась вырубив меня и убежала, я же, придя в себя, увидел вас. — Словно на духу выдал мужчина, после чего, видимо осознав что он только что ляпнул да и кому, словно пытаясь себя остановить, попытался зажать свой рот ладонью, испуганно глядя на полицейского.
— Сэр, выйдите из машины. Руки на капот, вы задержаны… — приступил полицейский к стандартной процедуре ареста. Похоже, сегодня он с напарником сорвали джек-пот и их ждёт не хилая премия за поимку серийного грабителя, который вон, даже в машине, если задавать нужные вопросы, буквально не затыкается, фонтанируя подробностями того или иного преступления. Ну а пострадавшая девушка скорей всего уже далеко и раз уж не стала, вызвав нас, дожидаться, то она подавать заявление не собирается, решили полицейские.
Конец интерлюдии.
«Вот же сука, завёз в какие то ебеня», недовольно бурча себе под нос, я вышагивала никого не трогая по дороге. Немного душеньку охотой и допросом я, конечно, отвела, как говорят на безрыбье и рак рыба, и на том спасибо. А завез он меня ни много ни мало в один из самых опасных районов города, на самую окраину Адской кухни. В каком то роде гетто для цветного населения, пока я выбиралась из совсем уже дыры в виде заброшенных зданий, я успела сломать 12 ног и 18 рук, ребра даже не считала, ах да, ещё 37 челюстей. Для местных молодых людей, я выглядела наверно как обнаженная девственница, которая ехала верхом на ослике, груженом золотом. И чего они прицепились к моему рюкзаку, вот ведь негодники! И каждый раз, словно под пластинку, прочти одно и тоже предложение от всех нападающих «Эй, детка, отдай все свои ценности и раздевайся, или сначала раздевайся, а ценности мы потом заберем». Ни воображения ни фантазии. Хоть бы кто закурить попросил что ли.
Но рано или поздно все хорошее заканчивается, закончились и местные гоп-стопщики. Я вышла в жилую часть района, где уже на первых этажах жилых зданий располагались небольшие магазинчики и кафешки для местного населения, где на меня уже хоть и подозрительно косились, но уже трогать при внушительном количестве посторонних глаз, видимо, стеснялись.
Увидев припаркованный у небольшого, судя по вывеске в виде иероглифа — еда в китайском кафе, характерный для такси жёлтый автомобиль, я направилась к тому, намереваясь при помощи него уехать или хотя-бы спросить дорогу. Но увы, история решила поступить по-своему.