Суфлер
Шрифт:
– Идемте, попробуйте поговорить с мамой.
И поднявшись на площадку, отпер дверь в квартиру. Он вошел первым, не пропустив женщину вперед. Второй мужчина за ними не последовал. Переступая порог, Александра снова услышала внизу знакомое уже чирканье колесика дешевой зажигалки.
В прихожей оказалось так же темно, как в подъезде. Вдобавок, помещение было еще и неимоверно тесным. Каждый раз, попадая в дом конструктивистской постройки, Александра гадала, с какой еще диковинной планировкой встретится. Наиболее впечатляли квартиры без признаков ванных и кухонь, построенные в тот период, когда предполагалось, что трудящийся, вернувшись с работы, удовлетворит все свои нужды в общественных столовых, банях и прачечных. Проектировщик данной квартиры
Все двери располагались по одну сторону коридора, вторая стена была глухая. Дойдя до конца, мужчина приоткрыл застекленную дверь и, заглянув внутрь, обернулся к Александре:
– Она вроде спит. Зря побеспокоились. Позвонили бы сперва.
– Я и хотела, – смущенно, шепотом призналась Александра. – Но потом подумала, что раз уж все равно оказалась рядом, проще зайти…
– Ей лекарство принимать через полчаса. – Мужчина пристально посмотрел на гостью, словно ожидая, не скажет ли та чего еще.
Вопрос читался в его взгляде ясно, но был Александре совершенно непонятен. И снова она различила уже знакомое выражение глубоко спрятанного страха. Ей не мерещилось: так и было. Этот крепкий, коренастый мужчина, на голову выше художницы и раза в два тяжелее, – ее боялся!
– Посидите, подождите, я все равно буду ее будить, – неожиданно предложил хозяин в тот миг, когда Александра уже решила не настаивать на встрече.
Из открытой двери на нее пахнуло душком спальни тяжелобольного, спертым, приторно теплым, химически насыщенным – то ли спиртовым испарением лекарства, забытого открытым на столе, то ли травяного настоя, остатки которого женщина успела заметить в графине. В спальне было почти темно, только в дальнем углу, у наглухо зашторенного окна, горел тусклый ночничок, жиденький красноватый свет которого лишь усугублял сумрак. На постели виднелась отвернувшаяся к стене фигура, укрытая чуть не до ушей. Едва вдохнув отравленный болезнью воздух, Александра пожалела о своей настойчивости.
– Идемте, чаю попьем! – Хозяин сделался вдруг очень приветливым. – Что вы стесняетесь? Она обрадуется, что знакомая пришла. Вы же знакомы с мамой?
Александра отлично заметила ловушку, расставленную в этом вопросе, и ответила вполне хладнокровно, следуя за хозяином в обратный путь по узкому коридору:
– Лично мы не знакомы, но слышала я о вашей маме много.
– От Воронова?
– В том числе от него…
Войдя вслед за хозяином на кухню, располагавшуюся непосредственно рядом с входной дверью, Александра лихорадочно припоминала все подробности о Воронове, которые ей могли бы сейчас пригодиться для того, чтобы создать иллюзию знакомства с этим «великим человеком». Именно так, без тени насмешки, как-то назвал покойного один общий знакомый, причем от души его ненавидевший.
Но придумывать ничего не пришлось. Мужчина предпочел сменить тему.
– Я не представился, меня Валерием зовут. – Войдя в кухню, он обернулся и протянул гостье руку: – Будем знакомы!
Назвавшись в ответ, женщина с удивлением оглядела помещение странной, пятиугольной формы. Пятый угол, вопреки всем правилам архитектуры, не выдавался наружу, образуя остроугольный эркер, а напротив, вдавался в глубь помещения, да еще и не с внешней стороны, а со стороны подъезда. Это производило странное, даже тревожащее впечатление – казалось, некий великан ударил по стене огромным топором, пытаясь прорубить ее, но остановился, не окончив дела. Валерий сразу понял ее удивление и привычно пояснил:
– Что делать, планировка уж такая. И не переменишь ничего. Мы уж сколько обращались, хотели даже объединить эту кухню с соседней комнатой, а эти углы убрать в стенные шкафы – вот бы хорошо было! Но нам отказали. Тут тронь одну стену, все посыплется. Да мать-то этим и не занималась в общем… Ей такие мелочи всегда были безразличны!
Усадив
«Сыновья равнодушны – еще понятно, мужа у Тихоновой, быть может, нет, – думала Александра, примостившись на табуретке у стола, поджав ноги, чтобы не мешать Валерию передвигаться по узкой кухне. – Но сама-то она как смирилась с тем, что таскать грязную посуду приходится в ванную комнату? Это же попросту негигиенично, не говоря уж о том, что тяжело…»
Валерий наконец с грехом пополам накрыл на стол. Гостье досталась последняя чистая чашка, хоть и треснувшая, а себе он выбрал кружку из грязной посуды, составленной на столике. Чувствуя на себе внимательный взгляд Александры, он почти виновато пояснил:
– Это не кухня, а горе, видите сами. Если б ванная была за стеной, мы бы пробили перегородку и провели сюда воду. Пусть бы тут стола не было или холодильника. Но ванная в другом конце коридора, за маминой комнатой.
– Удивительная квартира! – искренне ответила Александра, глядя, как Валерий наливает ей чай – зеленый, свежезаваренный и неожиданно очень душистый. Только сейчас, сидя в размаривающем тепле старого дома, спрятанного в узком арбатском переулке, где само время, казалось, дремало, подобно свернувшемуся в клубок старому коту, женщина ощутила, как продрогла и вымоталась.
Она украдкой рассматривала хозяина, усевшегося по другую сторону стола и выбиравшего себе конфету в коробке. Сперва, в тусклом освещении подъезда, он показался ей старше. Теперь она видела, что ему никак не больше сорока. Высокий, коренастый, крепко сложенный, мужчина уже начинал полнеть. В его русых волосах была сильно заметна седина. Короткая щетина на округлых щеках вряд ли являлась артистической бородкой, которую Александра часто наблюдала на лицах своих знакомых. Мужчина просто не успевал бриться или пренебрегал этой процедурой. Глаза, покрасневшие, усталые, смотрели отчего-то виновато. И по-прежнему Александра видела в них глубоко спрятанный вопрос.
Однако он его не задавал, а вместо этого согласно кивнул в ответ на ее реплику:
– Удивительная! Все только и удивляются, как мы тут шикарно живем! – Валерий тоже разглядывал гостью, то глядя прямо на нее, то отводя глаза, будто испугавшись. – Сколько раз мы просили маму поменяться, переехать, но она уперлась – останемся тут и точка! А был вариант в этом же районе, в хорошем брежневском доме, с человеческой планировкой. Да что там, с ней не договоришься.
– Что говорит врач? – решилась спросить Александра, сделав маленький глоток чая, оказавшегося слишком горячим, и тут же поставив чашку обратно на блюдце.