Суккуб
Шрифт:
– Почему никто не знает? Почему ты не ездишь на ней?
– Что с ней сделают, когда узнают кто хозяин?
Я кивнула. Пояснений не требовалось. Изумительные ночи в его компании начали дополнять приятные дни. И с каждым днем мне становилось все менее дико от того, что мне хорошо с ним. Просто – хорошо. С ним.
Я вспоминала те дни начала лета и улыбалась, пока мы ехали по заснеженной дороге. Когда впереди показался микроавтобус медэкспертизы и Марк видимо напрягся, улыбнулась. Думаю, они собирались остановить
Когда Марк облегченно вздохнул, я скосила на него взгляд.
– У меня нет с собой столько наличности… – проговорил с улыбкой и обернулся.
Казалось, что он уже отошел от игры со ставками. Но доехав домой и зайдя в квартиру, насупился. И это не было обидой на них. Это было другое. Это была из-за меня.
… Если ты когда-нибудь… Но я не могла. Мы жили вместе. Мы спали вместе. Я не мыслила, что с кем-то другим может быть столь же необыкновенно. Но открыть, вынести эту связь за пределы квартиры, я не смела. И сегодня ему об этом напомнили.
Выйдя из ванны, я обнаружила хмурый затылок. Впервые за полгода наших отношений я чувствовала его обиду, обвинение и давление.
Снилась деревня. Снился лес, полный грибов. С запруженными оврагами, папоротником и крупными, словно в Лукоморье, деревьями и корнями. Когда из-за пригнутого ливневым дождем к земле куста волчьей ягоды вышел волк, я напряглась. Во сне… понимая, что это сон. Волк бы слишком светлым. Он был седым. Из длинной пасти свисал чистый розовый язык. Глаза приглашали в гости. Я ступила ему на встречу и из-за его спины на меня покатилась куча щенков. Я смеялась, чувствуя пушистый, где-то влажный мех на своих лодыжках. Потом они начали кусать. Сначала не больно. Потом все сильнее и сильнее. Я сжала зубы и зарычала, просыпаясь. Снова свело ноги.
Я села и с тихим стоном ухватилась за ступни. Тянула на себя, надеясь, что не разбужу Марка своим скулежом. Боль, будто тебе в кости впивается десяток крохотных челюстей, унималась крайне медленно.
– Свело? – обернулся Марк и зашарил по стене.
– Не включай. Сейчас пройдет…
Когда отпустило, начала вращать ступнями.
– Ложись, – переполз он ко мне в ноги.
– Не надо, спи. Уже все.
– Хорошо, что все, – ответил, беря правую ступню в ладони.
Я прикрыла глаза. С минуту он мял одну ногу молча.
– Мои предки знают, что мы полгода живем вместе. Хотят познакомиться, – проговорил быстро, словно решившись, наконец.
– Кажется, у нас не те отношения, чтобы знакомиться с предками.
– Ты считаешь? – он усмехнулся, растирая ступню. – Какие же у нас отношения, на твой взгляд?
Я молчала.
– Мы живем вместе. Мы спим вместе. Какое-то хозяйство, и то вместе. Нам хорошо вместе. Если,
– Потому что нас больше ничего не связывает. Мы только живем, едим и спим вместе.
– Хорошо, что должно быть еще? Что нужно, чтобы ты считала наше сожительство – отношениями?
– Чувства, общие интересы, – ответила я. – Никто и не знает, что я живу у тебя.
– Ты права, – он сменил ступню, – я так и скажу. Они поймут.
– Зачем говорить это родителям?
– Они пригласили встретить Новый год с ними. Я не могу сказать, что моя… что ты не хочешь с ними знакомиться. Это ведь не так. Поэтому придется сказать, что я сожительствую с девушкой ради удовлетворения своих половых потребностей. А это не есть те отношения, когда знакомятся с родителями.
– Марк…
– Возможно, у тебя есть что добавить? Почему ты согласилась тогда остаться? Должны быть веские причины, чтобы Лида согласилась жить с Уродом. Я не спрашивал. Я не хотел знать. Теперь хочу. Я знаю свои мотивы. Скажи мне свои.
– Марк…
– Даже если они мне априори окажутся не по нутру. Сегодня хороший день, чтобы добить эту тему.
Похоже, он так и не уснул с того времени, как мы вернулись. И думал, думал, думал…
– Думаю, ты догадываешься о причинах. Например, мне негде было остаться на лето. Я не хотела возвращаться в Самару.
– Это самое очевидное. Еще есть причины?
– Перестань. Я не хочу об этом говорить. Что на тебя нашло?
Он вздохнул, гладя, лаская, массируя мои ноги. То о чем мы говорили и то, какое спокойствие и расслабление дарили его руки – было абсолютно несовместимо. Было жутко некомфортно. Нужно было либо прекратить разговор, либо отползти от него.
– Хорошо. Лид, как ты планируешь встречать Новый год? Он наступает через неделю, если что. И прости, что я задал этот вопрос так поздно.
– Я не знаю, – я растерялась, – а ты?
– То есть, ты ориентируешься на меня?
Я промолчала. Никогда не думала об этом. Когда я жила дома, мы встречали Новый год с бабушкой и дедушкой. Когда я жила в общаге – с общагой. Когда начала жить здесь, мне и в голову не приходило, что нужно что-то планировать.
– Я планировал встретить с родителями у нас дома. В смысле, у них дома. Но ты не хочешь с ними встречаться. А оставить тебя одну я естественно не могу. Как и отправить в общагу. Среди твоих друзей у меня друзей нет. Среди моих… наверно, для знакомства с друзьями у нас тоже «не те отношения»? Хотя ты, скорее всего, считаешь, что у меня вообще друзей нет. Так что остается один вариант. Встретить Новый год вдвоем. И так как до него неделя – встречать будем здесь или на даче. Выбирай где.
Я закусила губы, надеясь, что он не услышит слез. Но всхлипнула почти сразу.