Сулис
Шрифт:
– Вот так-то лучше, – довольный своей работой, он залюбовался образом девушки, который сумел создать.
Запиликал телефон. Это сработал будильник, который Алан завёл специально для того, чтобы не сидеть до утра. Программист взглянул на часы. Они показывали час ночи.
Алан ещё раз внимательно посмотрел на своё творение. На игровом компьютере он нажал «Сохранить», с некоторой грустью вышел из игры и, чтобы утром вновь не загружать программу, перевёл систему в «спящий» режим.
– О-о-ох, – тяжело поднявшись с кресла, он поплёлся в ванную умыться, а после этого отправился наводить порядок
Уставший, но довольный первым днём тестирования, Алан лёг в постель, закрыл глаза – и практически сразу же их открыл. «Утро!» – эта мысль как приговор прогремела в его голове.
Всё ещё лёжа в постели, он нехотя потянулся. Казалось, он только что лёг – а уже снова нужно было вставать.
– Я что, проспал? Я…
И тут, напрягшись, Алан заморгал.
Это была не его комната. В своей он помнил каждое пятно на потолке. Каждую царапину на обоях. Не говоря уже про шторы, которые подарила ему мама. И про цветок Акантостахис, который он вчера забыл полить.
– Где это я? – пробормотал он – и тут же смолк.
Голос был не его.
На мгновение Алану стало не по себе. Он медленно повернул голову. «Вчера, насколько помню, я не пил. Но это не моя спальня. Что я тут делаю? Нет, действительно, как я тут оказался?!» – его сердце в панике забилось. Алан как рыба, которую бросили на сковороду живьём, судорожно открыл рот и почувствовал боль в груди.
– Сплю! – всё же решил уверить себя программист и закрыл глаза, однако шум, доносившийся с улицы, никуда не исчез. – Проклятье! – выругался он и сбросил одеяло. – Вчера я вырубил комп, умылся и лёг. Ко мне никто не приходил. И я никуда не ходил тоже. Но… – он на мгновение задумался, – тогда что я тут делаю?
Алан посмотрел на стены. Они были ему совершенно незнакомы – точно так же, как и висевшая на одной из них картина с жёлтыми бархатцами. Его взгляд упал на зеркало, потом на вешалку. Повернув голову, он увидел стол, кресло и… женскую одежду.
По его спине пробежал холодок. «Проклятье! Проклятье!» – ещё раз выругался Алан про себя – и уже подумал было, что он у Сабрины, но сразу же отбросил эту мысль, поскольку хорошо помнил её комнату – с зелёными обоями, – а здесь они были с бледно-жёлтого тона.
«Так, не паникуем!» – пытался успокоить себя он, потому что от переживаемых эмоций ему хотелось по-девчачьи завизжать. Алан отчаянно пытался понять, у кого именно из своих знакомых он мог находиться, однако же, как он ни напрягал свои мозги, никакого понимания к нему не приходило.
– Ну всё. Мне секир-башка, – проговорил он и прислушался к своему голосу. – Ладно. Будем делать вид, что всё нормально. А теперь медленно встаём и пробуем незаметно отступить.
«Блин, и к кому же это меня занесло?..» – тревогу у Алана вызывала даже не столько сама эта комната. Его бесило то, что он никак не мог вспомнить, как именно здесь оказался.
Он резко присел на кровати и вытаращился на свои голые колени, которые выглядывали непонятно из-под чего.
– Это же… – фраза оборвалась у Алана в гортани, поскольку он чётко понял: на нём была женская ночная сорочка. –
Он дотронулся до ткани и снова замер. Алану даже показалось, что его сердце на несколько мгновений остановилось.
Это были не его пальцы – такие небольшие и изящные. Но главное – на ногтях был алый маникюр. Алан машинально схватился за свою грудь и… охнул.
Его губы почти беззвучно зашептали нечто малопонятное. Оторвав руки от груди, Алан снова на них посмотрел, а после опять к ней прижал.
– Как всё это понимать?!!
Его сердце взвыло, как у гоночного болида, а мысли замелькали с сумасшедшей скоростью. Сперва Алан подумал, что спятил, потом – что умер, а затем – что валяется пьяный. И, наконец, – что всё это ему просто снится…
– Сон! Точно сон! – сжимая пальцами с алыми ногтями свою женскую грудь, Алан решил остановиться именно на этой мысли, – потому как она была единственной, способной хоть как-то объяснить его пребывание не просто в чужой квартире – ещё и в чужом теле. Он даже заулыбался и, оторвав пальцы от груди, приподнял ночную рубашку. Заглянув под неё, Алан взвизгнул.
– Ничё себе видосик! Это что, правда я?! О-о-о… – протянул он и, ёрзая на месте, стал стягивать с себя тот единственный предмет одежды, что на нём был.
Руки Алана застыли. Он подумал о том, что никогда раньше в своих снах не видел столь чётких картинок.
Глубоко втянув носом воздух, Алан ощутил благоухание цветов, почувствовал прохладу, а посмотрев на руки, увидел на них лёгкие мурашки.
Он опустил правую руку, а затем поднял её. Она подчинялась ему так, словно это была его собственная рука…
Прежде с Аланом подобного никогда не случалось – его сны прокручивались как кино, которое можно было лишь только смотреть и иногда при этом что-то чувствовать. Но чтобы такое, как сейчас…
– А может, я?.. – в его голову закрались самые неприятные опасения.
Он осторожно встал. Ощущение нового тела было лёгким. Алан сделал глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Он уже увидел зеркало, висевшее у двери, но что-то ему подсказывало, что подходить к нему пока не стоит.
– А что я, собственно говоря, теряю? – произнёс он и сделал шаг. – Это же всего лишь сон, правда? – вслух задал он самому себе вопрос, однако же что-то в его сознании довольно внятно говорило о том, что на самом деле всё было не так просто. – Да сон это. Точно сон. Вчера я до глубокой ночи таращился на монитор, старательно создавал образ девицы – вот и разыгралась фантазия. И на самом деле это прикольно, – проговорив это, Алан уже, наверное, в десятый раз за это утро дотронулся до своей замечательной груди.
Некоторое время спустя он всё же набрался смелости и подошёл к зеркалу.
– Нет! Нет!! Нет!!! – прокричал он – и сделал бы это ещё громче, но побоялся, что в квартире мог быть кто-то ещё.
Из зеркала на Алана смотрела испуганная девушка. Да-да, именно та самая, что была вчера им столь скрупулёзно сконструирована.
– Родинки на бедре! – он вспомнил о том, что специально туда их поставил, – потому что точно такие же были у Эир.
Алан приподнял подол ночнушки и, повернувшись к зеркалу боком, увидел в аккурат три родинки, разместившиеся у него на левом бедре в форме созвездия Ориона.