Султан её сердца

Мэй Ангелина

Мысли его нарушил шум и копошение за дверью. Султан обернулся.

Послышался стук в дверь.

Медленным шагом, держа руки за спиной, чинно и благородно, как и положено повелителю, падишах направился в покои.

– Войдите!
– наконец ответил он, приподняв полы халата и усаживаясь всё так же не спеша и осторожно в своё кресло из чистого золота и красного бархата, стоявшего троном посередине комнаты.

Дверь в покои распахнулась, и на пороге появился его верный слуга, его правая рука, его преданный помощник и товарищ – Великий

визирь Мехмед-паша. Он подошёл к трону султана, склонил перед ним голову:

– Мой господин, пришла Незехат-калфа.

– Пусть войдёт!
– не шелохнувшись и не моргнув, ответил султан.

Через пару минут на коленях перед троном султана стояла его верная поданная.

– Вы звали, господин? – не поднимая глаз, начала служанка столь неприятный для неё разговор.

– Вчера я принимал начальника полиции Мустафу-эфенди, - строго произнёс падишах, - хотя ты, наверное, уже уведомлена об этом.

Незехат-калфа ещё ниже склонила голову.

– Он прекратил расследование этого дела, сославшись на несчастный случай, - вздохнув, продолжил повелитель.
– За две недели ему так и не удалось ничего выяснить.

Султан замолчал, о чём-то размышляя. Затем поднялся с места и, по обычаю, убрав руки за спину и высоко подняв голову, медленным шагом подошёл к окну.

В покоях повисла тишина.

Калфа стояла на коленях, не шелохнувшись, Мехмед-паша – в дверях, также не смея поднять глаза на повелителя и нарушить его мысли.

– Незехат-калфа! – строгий голос падишаха нагонял страху на всех.

– Да, господин!

– Ты тоже считаешь, что всё произошло по воле случая?

Служанка тяжело вздохнула. Это означало одно – несчастный случай это был или убийство – но то, что погибла Ямур-джарийе, любимая наложница падишаха, в этом есть и её вина – пусть и косвенная. Ведь обязанность калфы – смотреть за порядком в гареме падишаха, вместе с главным евнухом Али-эфенди, который и поплатился за двоих.

– Выходит, мне одному только кажется, что во дворце что-то происходит? – почти кричал падишах.

У Незехат-калфы затряслись колени, дрожь от грозного голоса султана пробежала и по телу Великого визиря.

– Все ведут себя так, будто ничего не произошло, будто её и не было вовсе! – в криках правителя империи слышались боль и гнев.

– Мехмед-паша!

– Да, повелитель!

– Ты тоже так считаешь?

– Вы знаете, я всегда на вашей стороне. И если вы изволите думать, что то была не случайность, а убийство, что ж, мой долг – помочь вам это выяснить, господин.

– Незехат-калфа!

– Да, повелитель.

– Расскажи ещё раз по порядку обо всём, что произошло в тот день.

– Но, господин, я уже всё рассказала. Мне больше нечего добавить, - начала было калфа, но увидев злость и ярость в глазах султана, замолчала.

– Я всё выясню. Я не оставлю этого. И тому, кто посмел поднять руку на мою наложницу, да причём в нескольких метрах от дворца, придётся ответить за свой поступок! –

продолжал падишах свирепствовать. – Я слушаю, - вернулся он в кресло.

– В тот день, господин, вы сами приказали собрать вещи Ямур-джарийе и отправить её в Старый дворец в Манису. Я выполняла ваш указ. Служанки быстро собрали её в дорогу. Ничего не предвещало беды.

– Ямур говорила что-то странное в тот день? – перебил её султан.

– Нет, господин. Она вела себя как обычно. С утра успела поссориться с Сафие-султан.

– Сафие виделась с ней?

– Да. Госпожа заходила в гарем и разговаривала с Ямур-джарийе.

– Ты не слышала, о чём они говорили?

– Простите, господин, - опустила та глаза.

– Ты знаешь обо всё, что творится во дворце, а тема их разговора осталась для тебя тайной?

– Сафие-султан выглядела очень взволнованно. Она кричала на девушек, велела всем выйти и оставить их с Ямур-джарийе наедине. Я не посмела ослушаться её.

– Хорошо. Что потом?

– Потом госпожа ушла.

– Что делала Ямур после её ухода?

– Ничего особенного, я уже сказала. Такие беседы на повышенных тонах у них бывали часто.

– Да, я знаю, - опустил уже глаза падишах, чувствовавший и себя виновным в том, что произошло, но гнавший прочь дурные мысли о том, что Сафие-султан, мать его шехзаде, могла быть причастна к смерти любимой наложницы. – И что потом?

– После того, как Сафие-султан покинула гарем, туда пришла Валиде.

– Валиде-султан тоже встречалась с Ямур?

– Да, господин.

Султан нервничал.

– Ах, да, - вспомнила калфа. – Перед самым отъездом Ямур успела поссориться с Элиф-гёзде. Та ударила её по щеке, и они долго выясняли отношения. Для поездки подготовили вашу повозку, как вы и велели, - Незехат-калфа остановилась.

– Почему замолчала? - не вытерпел султан, хотя эту историю он слышал не один раз. – Что было дальше?

– Сопровождала Ямур-джарийе в дороге Биргюль. По её словам, они не успели проехать и километра, Ямур-джарийе сделалось дурно. Она попросила извозчика остановить повозку и вышла, - рассказывать всё это калфе было нелегко, она сделала паузу, вдохнула и продолжила. – Ямур-джарийе сказала, ей необходимо подышать свежим воздухом и направилась в чащу леса. Биргюль последовала за ней, но та остановила служанку, объяснив, что хочет побыть одна.

Султан ловил каждое слово калфы, и сердце его болело в ту минуту.

– Возможно ли, что у Ямур-джарийе на утесе была назначена встреча?

– Мне об этом ничего не известно, повелитель. Иначе, я поведала бы вам.

– Хорошо. Что было потом?

– Больше Биргюль ничего не сказала. Ни она, ни извозчик не видели никого и не слышали ни единого звука, доносящегося из чащи. Всё было тихо. Время шло, а Ямур так и не возвращалась к повозке. Тогда-то Биргюль и почувствовала неладное. Она побежала в чащу и нашла Ямур под утёсом, - на глазах Незехат-калфы выступили слёзы.