Суматоха
Шрифт:
– Да, – без смущения признался он.
– Но почему? Вы же богаты.
Мейсон остановился посреди дорожки, и Рейн подумала, что сейчас он скажет, чтобы она не вмешивалась. Но он лишь пожал плечами.
– На самом деле я разорен.
– Я знаю, как выглядят разорившиеся люди, – сказала девушка, многозначительно оглядываясь. – Вы не похожи на них.
– Есть несколько вариантов разорения. Мой, видимо, не соответствует твоему представлению о банкротстве, но я уже не сплю по ночам. Мне нужны инвестиции, а у Каролины есть капитал. О, ты, кажется, потрясена, – усмехнулся Мейсон. – Не
Он зашагал к дому, а Рейн, с жалостью посмотрев ему вслед, быстро догнала его и пошла рядом. Вряд ли то, что она могла бы сказать, имело значение для человека, которому важнее материальная сторона брака, чем любовь. А если он не верит в любовь, то могла ли она заставить его поверить в столь тонкую материю, как фен шуй?
Но он ей платит, и, значит, она никуда не уйдет, пока не окончится игра. Словно напоминая о продолжении спектакля, Мейсон переложил свои вещи в одну руку, а другой обнял Рейн за талию.
– На случай, если кто-то наблюдает.
Всегда помнит о шоу. Она со вздохом приклеила на губы улыбку.
Мейсон показал ей гостевую комнату на втором этаже, где она могла принять душ и переодеться. Комната была вдвое больше арендованного ею домика, и Рейн захотелось делать все не спеша. Она несколько раз подпрыгнула на кровати внушительных размеров, опять вздохнула и, пнув ногой свои теннисные туфли, направилась в душ.
– Я росла в Миннесоте, – ответила Рейн на вопрос Миранды. – Бемиджи. «Дом Поля Баньяна».
Тиш отщипнула кусочек булочки, намазала его маслом.
– Я всегда думала, что даже от названия штата веет холодом.
– Потому я и не вернулась туда из Маккенны.
– Маккенна? – удивленно повторил Мейсон. – Это вроде Клермонта? Ты шутишь.
– Нет. У меня есть небольшой лист бумаги и все такое.
Рейн с трудом подавила улыбку. Ей нравилось, как бы между прочим обронить название своей альма-матер в беседе вроде сегодняшней, бросить своеобразный вызов окружающим. Это гораздо лучше, чем просто сказать, что у нее есть степень.
– Извини. Я просто… – Мейсон выглядел слегка растерянным.
– А что тут особенного? Разве Клермонт открывает какие-то необыкновенные перспективы для жизни? – выпалила Миранда.
– Дорогая, – одернула ее Тиш. – И ты, Мейсон. Простите, мисс Хобарт, я думала, что гораздо лучше воспитала своих детей.
– О, все в порядке, – ответила Рейн. – Я привыкла к такой реакции. Особенно у родителей. И кстати, Миранда, после университета некоторое время я работала в Лос-Анджелесе, но обнаружила, что не гожусь для обычного мира. Слишком много лести, слишком много хвастовства. Я почему-то думала, что охотиться за головами, вербовать кого-то – это как раз для меня. В общем, я поехала по Делам, завернула на уик-энд к подруге в Сиэтл, влюбилась в город и больше из него не уезжала.
– Очень трудно устроиться на новом месте, – сказала Тиш. – Но вы скоро найдете себе постоянную работу.
– Она у меня есть. Я работаю
– О! Я не поняла, у вас собственный бизнес? – спросила Миранда.
– Вообще-то у меня их два. – Нужно осторожнее выбирать слова, иначе его мозги наглухо закроются. – Я помогаю людям обустраивать дома, сады, чтобы там было приятнее жить и работать.
– Вы не из тех людей, которые организуют туалеты и мусорные ящики? – спросила Тиш.
– Нет. – Рейн немного расслабилась, хотя искоса все же наблюдала за Мейсоном. – Но мне больше нравится представлять себя… консультантом по энергии. Я использую восточный подход, чтобы проанализировать, как ци совершает приливы и отливы в данном конкретном месте, и помочь обитателям дома или офиса устранить возникшие проблемы. У меня есть удивительные результаты, связанные даже с решением проблем здоровья.
Пока она говорила, Мейсон все крепче сжимал челюсти. Несмотря на тщательно выбранные слова, с ним этот номер не проходил.
– А знаете, мы с дочерью в общем-то занимаемся тем же самым, – объявила Тиш. – Мы ведьмы.
Мейсон грохнул стаканом о стол.
– Не за обедом, пожалуйста.
– О, не обращайте на него внимания. Мейсон не допускает ни малейшей вероятности существования подобной энергии. Даже не понимаю, как я вырастила такого консервативного сына.
– Я не консервативен. – Лицо у него побагровело. – Я открыт для разумной беседы. Если вы можете представить любые убедительные доказательства… материальные, – подчеркнул он, – я буду счастлив обсудить это с вами. А пока я хотел бы сменить тему.
Взглянув друг на друга, Тиш и Миранда беззаботно пожали плечами, но Рейн чувствовала его гнев, который, словцо капля воды на сковороде, выкипел, цвет лица стал нормальным, и Мейсон накрыл руку девушки своей.
– Прости, дорогая, наш давний спор с мамой. Боюсь, он вызывает слишком сильные эмоции.
Это все игра, напомнила себе Рейн. Конечно, семейство весьма обеспокоено, только не совсем ясно, что в действительности у них происходит. И она решила отвлечь их внимание на себя.
– Понимаю. Но моя мама всегда говорит, что сильные эмоции – признак того, что в семье любят друг друга. – Рейн со счастливой улыбкой повернулась к Мейсону, который стиснул ей руку. Он не собирался уступать.
Светская беседа утихла, когда вошел дворецкий, чтобы подать тушеного ягненка и французские зеленые бобы.
Но едва он удалился, Миранда тут же набросилась на Рейн:
– Вы упомянули, что у вас два занятия. Какое второе? Рейн мило улыбнулась, хотя у нее возникло ощущение, что обед превратился в допрос.
– Большую часть зимы я провожу в гараже моей домовладелицы с «резаком и сварочным аппаратом.
– Вы, значит, водопроводчик, дорогая? – изумленно спросила миссис Александр.
– Нет, я своего рода скульптор. Делаю садовые скульптуры. Купающихся птичек, фонтаны, небольшие фигурки для клумб, решетки и прочее. Я делаю их зимой, когда у Джонсона работа затихает, а летом везу свои изделия в магазины и на уличные рынки. У меня есть место на субботнем фермерском рынке в Редмонде и на Фримонтском по воскресеньям.