Суматоха

Хендрикс Лиза

А Мейсон и Рейн обедали, болтали про все на свете, от искусства до бейсбола.

Миранда взмокла от пота, осы жужжали почти в ее волосах, и ей было трудно следить за разговором.

Хорошо, что она приехала сюда не подслушивать, ее задача – предотвратить окончательное бедствие.

Наиболее смелая оса села ей на рукав, и Миранда едва удержалась от вопля. Каждый нерв твердил, что пора вскочить и уехать, но она заставила себя не двигаться. Она сидела тут ради своего будущего. Миранда легонько подула на осу, и та улетела, оставив ее

своим более громкоголосым, но менее нахальным сородичам.

Через некоторое время Мейсон ушел в дом с пустыми тарелками, а вернулся с двумя чашками, и Рейн издала восхищенный крик.

Ванильное мороженое, политое ароматным уксусом. В животе у Миранды заурчало. Какая несправедливость, она тут голодает ради брата, а он кормит свою пассию ее любимым десертом. Пошарив в сумке, Миранда нащупала коробочку с мятой.

Почти стемнело, когда Мейсон и Рейн ушли в дом, и как только стало ясно, что счастливая парочка не вернется, Миранда уползла от мусорных баков. Несколько самых настойчивых ос погнались за ней, однако мусор показался им более привлекательным, и ее оставили в покое.

Слава Богу, что у соседа Рейн был высокий забор, поэтому Миранда смогла наконец выпрямиться, но ей понадобилось целых пять минут, чтобы снова почувствовать свои ноги. Окончательно приняв вертикальное положение, она увидела перед собой кухню Рейн.

Неужели Мейсон занимается грязной посудой? Это уже из разряда прогулок Армстронга по Луне. Она с радостью бы отдала месячный вклад из своего трастового фонда, чтобы сейчас у нее в руках оказалась видеокамера.

– Что вы тут делаете, леди?

Миранда вскрикнула и обернулась. У нее за спиной оказались двое мальчишек лет десяти, оседлавшие велосипеды. Оба были в обрезанных джинсах и полосатых футболках, один в красной, другой в синей.

– Боже, дети, вы напугали меня до смерти.

– Что вы тут делаете? – повторил тот, что в синей.

– М-м… М… м. – Она бочком двигалась подальше от дома Рейн, – Я хотела сыграть шутку с подругой.

Оба пристально смотрели на нее.

– Вы знаете женщину, которая живет здесь, правда? Рейн Хобарт? – Мальчики посмотрели друг на друга, затем кивнули. – Я собиралась подшутить над ней и ее новым дружком.

– А что за шутка? – поинтересовался синий.

– Вонючая хлопушка. Ну знаете, дождешься, когда они начнут целоваться, и кидаешь на веранду.

– Не слабо, – ответил красный.

– А почему? – не отставал синий.

– Рейн проделала со мной то же самое в прошлом году. Это месть. Не выдавайте меня, хорошо?

Те пожали плечами.

– А сейчас отправляйтесь домой, ребята. Уже темнеет. Держу пари, ваши мамы наверняка спрашивают, куда вы подевались.

– Ага.

– Может быть.

Ни один не тронулся с места, и она смотрела на них, пока оба не скривились.

– Ладно, пошли. – И мальчики укатили на велосипедах. Миранда с облегчением вернулась к своему наблюдательному пункту.

Мейсон вытирал тарелки, а Рейн орудовала шваброй

под песню Б. Б. Кинга «Не задавай мне вопросов». Миранда почувствовала громадное желание взять штурмом дверь, нарушить эту семейную атмосферу, вцепиться в короткие волосы брата и выволочь его из уютного гнездышка. Это совсем не тот Мейсон, которого она знает! Наверняка действует любовный напиток, другого объяснения не найти.

И все же Миранда пока не видела никаких признаков страсти, они даже не целовались, ничего особо сексуального в их поведении не было, как и вчера у них дома. Очень интересно. Прислонившись к забору, она решила обосноваться тут надолго.

Рейн выпустила кота, выключила стерео, и они устроились за столом с большими стаканами чая со льдом, между ними лежала доска для игры в триктрак.

– Летний вечер, хороший и длинный, вся работа сделана, приятная музыка, чай.

– И никаких зрителей.

– Спасибо, что вы разрешили мне взбодриться. Я не чувствую никакой усталости, даже Багси выглядит счастливее.

– Откуда ты знаешь?

– Он мне улыбнулся. – Рейн покачала головой, заметив его изумление. – О, только не говорите, что не видели улыбку вашего Магуса.

– Нет, после того как мать решила, что он с ней слишком бесцеремонен. Вряд ли она заметила, что он бежит прятаться всякий раз, когда они вытаскивают свои ведьминские принадлежности. – Мейсон дал ей белые фишки, себе взял черные. – Иногда я тоже поддавался соблазну залезть вместе с Магусом под кровать.

– Вам действительно не нравится их увлечение?

– Совершенно не нравится, – категорически заявил он.

– Почему?

– Думаете, большое удовольствие наблюдать за приготовлением ядовитого зелья?

– Мне кажется, причина не только в этом, – ответила Рейн, закончив расставлять фишки.

– Пожалуй. Меня утомляет всякая ерунда и тот способ, которым они вовлекают друг друга то в одно, то в другое учение. Если бы они остановились на чем-то одном, я мог бы приспособиться и не обращать внимания, но ведь никогда не знаешь, что они придумают завтра. То ли нападут на тебя с дурацкими заклинаниями, то ли появится дома гуру в фиолетовых одеждах, то ли начнутся завывания и на столе окажется любовный напиток.

– Они в поиске, – сделала вывод Рейн. – Это не так плохо, все мы чего-то ищем.

– Пока они изучают Вселенную ради обретения кармического счастья, я живу в реальном мире, занимаюсь реальными делами, пробую удержать «Александр индастриз» на плаву.

«Женившись на Каролине Викершем», – подумала Рейн, но промолчала. Это не ее дело.

– Итак, – шесть и пять. Бейте, Александр.

Наконец опустились сумерки, принесшие обещанную прохладу. Далеко на востоке зигзаг молнии возвестил конец жары, пот, от которого взмокла ее блузка, испарился, его высушил поднявшийся ветерок, и Миранда почувствовала себя одинокой и несчастной.