Сумерки людей

Надо ж было такому случиться — и не в году 312-м от р. X., а в августе 1971-го.

Ведь именно тогда Гарри Брайтфеллер, отставной вице-президент банка и владелец симпатичнейшего двухэтажного особнячка в Санта-Монике, который он делил со своей супругой и многочисленной

родней, спустился по прохладным цементным ступенькам передней веранды к почтовому ящику. Для девяти утра — самая обычная процедура. В ящике оказалось с полдюжины конвертов со счетами и прочей дребеденью, а вот внизу, к несказанному удивлению хозяина дома, обнаружилась огромная картонная коробка.

Брайтфеллер поднял коробку, неторопливо прикидывая, откуда бы взяться этому подарку. Верно, жена опять заказала себе какое-нибудь барахло. Но нет — на бирке стояло его, Гарри Брайтфеллера, имя.

Обратный адрес отсутствовал. Судя по почтовой марке, отправлено не раньше вчерашнего вечера из Клируотера — городишки милях в тридцати четырех к северо-востоку от Лос-Анджелеса.

Брайтфеллер с минуту морщил лоб, но никого из знакомых в этом паршивом Клируотере Так и не припомнил. Зато тут же пришли ему на память все газетные истории про бомбы, рассылаемые по почте как раз в таких вот картонных коробках, и решил попробовать потрясти. Аккуратно. Нет, бомбы обычно тянут потяжелее. Кроме того, в коробке что-то глухо постукивало.

Поразмыслив, Брайтфеллер втащил коробку в дом и поставил на пол в гостиной. Потом пододвинул к загадочной посылке стул и со всегдашней своей скрупулезностью положил в пепельницу окурок дорогой сигары.

Тут с кухни, вытирая на ходу руки о передник, заявилась Мадж, дражайшая супруга Гарри Брайгфеллера.

— А это еще что? — поинтересовалась Мадж.

— Понятия не имею, — рассеянно отозвался ее муж. Потом раскрыл перочинный ножик и стал разрезать коричневую ленточку.

— Может, хоть скажешь, откуда? — не отставала женщина.

— Понятия не имею, — невозмутимо повторил Брайтфеллер и осторожно снял крышку с коробки. Сверху оказалась изжеванная газетенка, а под ней… что-то деревянное. Причем в двух экземплярах. Сперва подумалось про настольные лампы — как раз для владельцев двухэтажных особнячков. Но нет. Ни патронов, ни абажуров. Да вдобавок еще и некрашеные.

Брайтфеллер аккуратно вытащил из картонной коробки обе вещицы и водрузил их на стол. Внимательно наблюдавшая за мужем Мадж вдруг обернулась — точно так же обернулась и ее только-только прибывшая с кухни сестра Рут. Великое дело — кровное родство. Хозяин дома, впрочем, решил оставить в стороне столь плодотворную тему для размышлений и снова углубился в созерцание нежданных гостинцев. Н-да. Два совершенно одинаковых деревянных креста около полуметра вышиной. Каждый крест снабжен солидной деревянной подставкой, а стойки и поперечины обмотаны проводами. К подставкам обеих штукенций прикноплено по листочку с машинописным текстом. Похоже, инструкция. Текст гласил:

«ЭТО — ГАМНО (Генерационно-Аналоговое МНОжительное устройство). ОНО ПРЕДСТАВЛЯЕТ СОБОЙ КОПИРУЮЩЕЕ УСТРОЙСТВО. КОПИРУЕТ ВСЕ, ЧТО ПОЖЕЛАЕТЕ — ДАЖЕ ДРУГОЕ ГАМНО. ДЛЯ ВВОДА В ЭКСПЛУАТАЦИЮ ПРОСТО ПРИКРЕПИТЕ ОБРАЗЕЦ ТОГО, ЧТО ВАМ ЖЕЛАТЕЛЬНО СКОПИРОВАТЬ, К ЛЕВОЙ ЧАСТИ ПОПЕРЕЧИНЫ ГАМНО, КАК УКАЗАНО СБОКУ.

(На полях авторучкой был изображен аккуратный набросок.)

ЗАТЕМ

НАЖМИТЕ ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ — И К ПРАВОЙ ЧАСТИ ПОПЕРЕЧИНЫ ГАМНА ОКАЖЕТСЯ ПРИКРЕПЛЕНА КОПИЯ. МЕРА ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ: КОПИРУЕМЫЙ ПРЕДМЕТ НИ С ЧЕМ НЕ ДОЛЖЕН СОПРИКАСАТЬСЯ».

В напряженном молчании Брайтфеллер дважды вдумчиво прочел инструкцию, не обращая внимания на шумное сопение нависших над ним женщин. Вообще говоря, пенсионер производил несколько странное впечатление. С одной стороны — розовощекий, как кастрируемый поросенок, дебилисто-лупоглазый, лишенный малейших признаков волевого подбородка. А с другой — в достаточной мере сильный и уравновешенный человек. Гораздо сильней и уравновешенней, чем могло показаться на первый взгляд.

Неспешно оглядев оба креста, Гарри Брайтфеллер осторожно перевернул их, желая посмотреть, нет ли там чего-нибудь снизу на подставках. Потом внимательно изучил все проводки.

— Шутка это, — пропыхтела у него над плечом Рут. — Просто дурацкая шутка.

— Все может быть, — невозмутимо согласился Брайтфеллер и снова сунул в рот сигару. Так, проволочки. Крепятся скобочками к поперечинам обеих крестов Гамна и образуют аккуратные петельки. Именно в этих петельках и висят прелюбопытнейшие кубики из стекла и металла.

Забавные проводки составляли единую цепь. Сперва закруглялись петелькой вокруг левого стеклометаллического кубика, а потом точно такой же петелькой охватывали правый. Все прочее хозяйство, присобаченное к стойке, составляли лишь пара гальванических элементов да обычный ртутный выключатель.

Брайтфеллеру вдруг подумалось, что за полчаса он и сам сварганил бы такую штуковину. Если, понятное дело, не считать хитрых кубиков. Вот они-то его теперь и заинтересовали.

Изыскатель склонился над столом и уставился на кубики, как Хам на наготу своего папаши. Стекло, похоже, было и не стеклом вовсе, а, скорее, каким-то мутноватым пластиком. По бокам пластик покрывала медная фольга. Внизу у каждого кубика имелся медный же крючочек. Брайтфеллер почему-то не сомневался, что этот стеклопластик запросто изолирует крючочек от слабого тока гальванических элементов. Получалось, что Гамно вообще ни на что не способно — не говоря уж об описанных в инструкции фантастических возможностях. Но стоило Брайтфеллеру еще раз бросить взгляд на махонькие гамбургеры типа металл-стекло-металл, как уничижительное мнение об аппарате стало мало-помалу развеиваться.

Тут раздумья хозяина дома прервал его старший сын Пит, как всегда некстати заявившийся в комнату со словами:

— Па, я возьму машину? Махну до Глендейла и сразу обратно, а? Ой, а что это за ерундовины?

— Два Гамна, — буркнул из-под сигары Брайтфеллер и нахмурился. Ну ладно. Вот он, этот крест. Здесь врубается выключатель, потом ток проходит сюда, через эти контактики, мимо левого хитрого кубика — именно мимо, а не через него, — потом сюда, потом та же история с правым кубиком — и наконец обратно к гальваническим элементам. Проклятье. Брайтфеллеру показалось, что если все-таки попробовать, то никаких глобальных катаклизмов не случится. Эх, даже руки зачесались.

— Ух ты! — Пит потянул к кресту руку с обгрызенными ногтями. — Посмотрим-ка, что за ерундовина.

Брайтфеллеру пришлось урезонить не в меру любопытного отпрыска.

— Убери лапу, — глухо пробормотал он.

— Но, па, я хочу пощупать эту электронную дуру.

— Пощупай какую-нибудь другую. А эту оставь. — Тут Брайтфеллер встал, держа в каждой руке по кресту.

— Гарри, ты что такое надумал? — сразу встревожилась его супруга.