Сумерки в спальном районе
Шрифт:
По числу ее нерожденных детей.
Она выполнила то, что задумала. Это было нелегко, на это ушли долгие месяцы, но она все сделала, рассчиталась полностью. Теперь она свободна.
Больше ее ничего не держит.
Елена Николаевна подмигнула своему отражению, еще несколько секунд рассматривала его, прощалась. Затем решительно отвернулась и пошла к окну.
Плотно прижалась носом к холодному стеклу, посмотрела вниз. Далеко внизу поблескивала темным асфальтом улица. Девятнадцатый этаж — это пятьдесят с лишним метров, здесь без вариантов.
Не
Сразу же в комнату радостно ворвался нетерпеливый ветер, все за ее спиной зашевелилось, задребезжало, заходило ходуном. Стало очень холодно, ее начало колотить, дальше затягивать было нельзя.
«Отчего мы не птицы, отчего не летаем?» — вдруг вспомнила она монолог, которым когда-то, ещё в школьные годы, поразила её Эльвира Рогова в своей знаменитой роли Катерины из пьесы «Гроза». Именно с этим монологом юная Аеночка поступала в институт, мечтала играть как Рогова. Распахивала руки перед комиссией, страстно говорила о том, как ей хочется полететь.
Ну вот, шанс и представился.
Елена Николаевна оперлась на подоконник, ловко подтянулась, задержалась на нем на секунду.
Затем подобрала ноги, перенесла их на ту сторону и, широко раскинув руки навстречу холодному ветру, бесшумно соскользнула в темный провал.
35. Поцелуй
Автобус номер 175, выбрасывая в темный воздух ядовитую смесь отработанных газов, с ворчливым гулом вторгся в притихшее Бирюлево. Волей неизвестного дизайнера автобус, словно ватерлинией, разделялся на две части. Верхняя часть была покрашена в бледно-желтый цвет, а нижняя — в серо-голубой.
Мягко покачиваясь, разноцветный автобус вплыл на замершую улицу и остановился под тусклым фонарем у остановки «Универсам». Желто-серо-голубые двери распахнулись, и из них вышел только один пассажир — Ефим Валерьевич Курочкин.
Не успел он ступить на землю, как двери за ним закрылись с резким стуком, отчего-то неприятно задевшим Ефима Валерьевича.
Автобус выпустил бесформенный клуб сизого дыма и покатил дальше.
Раздражающий звук мотора быстро терялся между домами. Ночное эхо еще некоторое время играло с ним, но вскоре и оно утихомирилось.
Бирюлево снова впало в прежнее сонное забытье.
Ефим Валерьевич шел по пустынной улице в довольно приличном настроении, которое не так уж часто посещало его в последнее время. На то сегодня были следующие причины.
Во-первых, нынче вечером в редакции шумно праздновался День рыбака. Собственно, заядлых рыбаков среди сотрудников было всего двое, к тому же один уже давно болел, но, тем не менее, повод славный, отчего же не воспользоваться. Вот и воспользовались от души, потому Ефим Валерьевич так и припозднился.
Второй же причиной являлась новая идея, посетившая его сравнительно недавно. После неудачной затеи с дебилом Ефим Валерьевич было приуныл, но затем случайно увидел по телевизору передачу, поразившую его воображение.
В той судьбоносной передаче демонстрировались успехи пластической хирургии, и, в частности, было сказано, что процент мужчин, делающих подобные операции, резко возрос.
С
Теперь он часто запирался в ванной, где подолгу простаивал перед зеркалом и прикидывал, каким образом преобразится его лицо после всех подтяжек и подрезок. По всему получалось, что он станет не только моложе, но и намного обаятельней, мужественней, то есть обретет именно ту внешность, которая должна идеально соответствовать программе «Судебная хроника».
Дело было за малым — за деньгами. Подобная операция тянула на очень круглую сумму. Но и тут очень кстати нашелся выход.
Подозрительный Ефим Валерьевич давно убедился, что супруга по каким-то соображениям скрывает от него свои подлинные доходы. Где-то у нее, безусловно, существовал загашник. Причем достаточно солидный, если учесть, что Людмила Борисовна особо ни на что не тратилась.
Впрочем, до поры до времени Курочкин свои подозрения держал в секрете, хотя настороже был постоянно, все время отыскивал новые подтверждения этой догадке. К тому же, зная скверный характер своей половины, прекрасно понимал, что ничем, кроме скандала, любые его попытки наложить лапу на припрятанные деньги закончиться не могут.
Но так было раньше. Теперь же, имея в руках такой рычаг, как явная причастность жены к внезапной смерти клиентки, он конечно же добьется от нее правды и, пошантажировав как следует, получит искомую сумму.
После чего сделает пластику и прямиком на телевидение. Он уже попросил Женьку Опрышко потянуть сколько можно и не принимать пока никаких решений по поводу ведущего. Таинственно намекнул, что есть вариант. Тот ничего не понял, но в конце концов пообещал.
А на телевидении, кстати, полно молодых, сочных бесхозных девок. Так и шастают по всем этажам. И если он, Курочкин, возглавит передачу, то тут сам бог велел. Всякие там секретарши, ассистентки и прочие. Уж как-нибудь он себе подберет подходящую.
Ну уж а с жабой своей хромоногой он разберется.
Только сначала бабки все из нее вынет.
В таком благостном состоянии духа Ефим Валерьевич и вышагивал по улице, планомерно приближаясь к своему дому. Он прошел мимо строящегося здания, завернул за угол и вдруг увидел двигающуюся ему навстречу хорошо знакомую фигурку в розовой курточке.
Ефим Валерьевич даже обрадовался нежданной встрече. Сейчас он наконец разберется с этим странным явлением, выяснит, с какой стати беспризорная девчонка бродит по ночам по спальному району.
Он замер в выжидательной позе, внимательно разглядывал грязное личико приближающейся к нему девочки. Обнаружил новый прыщик с левой стороны от маленького носа и в результате почему-то окончательно расположился к бедному ребенку.
— Ты что тут одна делаешь, девочка? — участливо спросил Ефим Валерьевич, когда расстояние между ними достаточно сократилось.
Девочка на этот вопрос ничего не ответила и, мало того, повела себя весьма странно.
Загадочно улыбнувшись, она прошла мимо, затем оглянулась на ходу и поманила его за собой пальцем с обгрызенным ноготком.