Сумерки
Шрифт:
— Белла, — позвал Карлайл.
Я попыталась ответить:
— Мммм?
— Больше не жжет?
— Нет, — вздохнула я. — Спасибо, Эдвард.
— Я люблю тебя, — ответил он.
— Я знаю, — выдохнула я сквозь усталость.
Раздался мой любимейший звук — его тихий смех, еле слышный от облегчения.
— Белла? — снова спросил Карлайл.
Я нахмурилась — мне так хотелось спать!
— Что?
— Где твоя мать?
— Во Флориде, — вздохнула я. — Он обманул меня, Эдвард.
Гнев в моем голосе был не громче мышиного писка.
Но тут я вспомнила.
— Элис, — я постаралась открыть глаза. — Элис, камера — он знал тебя, Элис, и знал, откуда ты.
Мне хотелось говорить настойчиво, но голос был слишком слаб.
— Пахнет бензином, — добавила я, удивленная, несмотря на туман в голове.
— Пора ее уносить отсюда, — сказал Карлайл.
— Не надо, я хочу спать, — жалобно сказала я.
— Ты и будешь спать, милая, а я тебя понесу, — успокоил меня Эдвард.
И он взял меня на руки, прижал к груди. Я плыла по воздуху, и боли больше не было.
— Теперь спи, Белла— после этих слов я уже ничего не слышала.
Я открыла глаза, и в них ударил яркий белый свет. Я была в незнакомом месте — в какой-то белой комнате. Стену рядом со мной скрывали высокие вертикальные жалюзи. Над головой ослепительно ярко горела лампа. Я лежала высоко на твердой неровной кровати с железными поручнями. Подушка была плоской и комковатой. Откуда-то доносился назойливый звук: бип, бип, бип. Надеюсь, это значило, что я еще жива. Вряд ли мертвые испытывают столько неудобств.
Мои руки были плотно опутаны прозрачными трубочками, а к лицу, под самым носом, было приклеено еще что-то. Я попыталась содрать это.
— Нет-нет, нельзя.
И прохладные пальцы поймали мою руку.
— Эдвард?
Я слегка повернула голову и тут же увидела его красивое тонкое лицо — он опирался подбородком о край моей подушки. Я вновь осознала, что жива, но на этот раз — с восторгом и благодарностью.
— Ох, Эдвард, прости меня!
— Ш-ш-ш, — успокоил он меня. — Теперь уже все в порядке.
— Что было?
Я ничего толком не помнила — сознание восставало против любой попытки вернуться в прошлое.
— Я чуть не опоздал. Я почти опоздал, — с болью ответил он.
— Я была такой дурой, Эдвард. Думала, что у него моя мама.
— Он провел всех нас.
— Надо позвонить маме и Чарли, — осознала я сквозь туман в голове.
— Элис им уже сообщила. Рене здесь — я имею в виду, в больнице. Она отправилась перекусить.
— Она здесь?
Я попыталась сесть, но у меня закружилась голова, и его рука осторожно толкнула меня обратно на подушку.
— Она скоро вернется, — пообещал
— Но что, что вы ей сказали? — в панике спросила я.
Меньше всего мне хотелось, чтобы меня успокаивали, как ребенка. Мама была здесь, а я выздоравливала после нападения вампира.
— Как вы объяснили ей, что я здесь?
— Ты споткнулась, упала и пересчитала два пролета лестницы, а затем вывалилась в окно, — он сделал паузу. — Признай, что с тобой такое вполне могло случиться.
Я вздохнула и тут же почувствовала боль. Я посмотрела вниз, на свое тело, скрытое простыней. Нога возвышалась бесформенной глыбой.
— И что мы тут имеем? — спросила я.
— Сломана нога и четыре ребра. Несколько трещин в черепе. Все твое тело — один сплошной синяк. Ты потеряла много крови, и тебе сделали несколько переливаний, к моему неудовольствию. Какое-то время ты пахла просто невообразимо.
— Эта перемена должна была тебя порадовать.
— Нет, мне же нравится твой запах.
— Как тебе это удалось? — спокойно спросила я. Он сразу понял, что я имела в виду.
— Сам не знаю.
Он не ответил на мой испытующий взгляд и нежно взял мою забинтованную руку в свои, стараясь не нарушить провода, тянувшиеся к одному из мониторов.
Я терпеливо ждала продолжения.
Не поднимая глаз, он вздохнул.
— Остановиться было… просто невозможно, — прошептал он. — Невозможно. Но я остановился. — Он наконец взглянул мне в лицо и слабо улыбнулся. — Я и вправду тебя люблю.
— Неужели мой вкус хуже, чем запах? — я улыбнулась в ответ, но оказалось, что это больно.
— Лучше. Лучше, чем можно было себе представить.
— Прости, — виновато сказала я.
Он возвел глаза к потолку.
— И это именно то, за что стоит извиняться, по-твоему?
— А за что стоит?
— За то, что чуть не отняла себя у меня навеки.
— Прости, — повторила я.
— Я знаю, почему ты это сделала, — примирительно сказал он. — Разумеется, это было совершенно по-дурацки. Надо было дождаться меня или хотя бы рассказать мне все.
— Ты не отпустил бы меня.
— Нет, — мрачно согласился он. — Ни за что.
Отвратительные воспоминания начали возвращаться. Меня передернуло, я поморщилась. Он вдруг встревожился.
— В чем дело, Белла?
— Где Джеймс?
— Как только я оторвал его от тебя, им занялись Эмметт и Джаспер.
В его голосе послышалась свирепая нотка сожаления.
— Я не видела там Эмметта и Джаспера, — недоуменно сказала я.
— Им пришлось выйти из комнаты… Там было очень много крови.
— Но ты остался.