Сумерки
Шрифт:
Джозеф. Джозеф Энтони Скавелло.
Никакого сотрясения у него не было.
Почувствовав удивительное облегчение, она крепко прижала его к себе.
За ними, сидя на корточках, кашлял Сэнди Брекенштейн. У него была рассечена левая бровь, и половина лица залито кровью, однако серьезных ран не было.
– Мальчика можно нести? – спросил он – С ним все нормально, – сказал Макс Стек.
– Тогда давайте выбираться отсюда. Как бы они не стали разнюхивать, достиг ли цели взрыв.
Макс открыл калитку.
Чубакка кинулся вперед, в проулок,
Они вышли на середину проулка, превратившегося в русло неглубокого ручья, не зная, в какую сторону идти, как вдруг во втором доме выше по склону открылась калитка, и оттуда появился высокий мужчина в желтом дождевике с капюшоном. Даже в сумеречном свете, сквозь дождь Кристина увидела, что он вооружен.
Макс выхватил револьвер и, держа его двумя руками, закричал:
– Брось оружие!
Но незнакомец открыл огонь.
Макс, не раздумывая, трижды выстрелил, доказав, что он первоклассный стрелок. Не успел над холмами смолкнуть звук выстрелов, незадачливый убийца свалился на землю, раненный в ногу. Поднимая столб брызг, кубарем покатился по склону, полы плаща вздымались, словно крылья гигантской яркой птицы. Он сбил два мусорных бака, и его наполовину засыпало вывалившимися оттуда отходами. Пистолет выпал у него из рук и завертелся на асфальте.
Они даже не остановились посмотреть, жив он или мертв. Поблизости могли находиться другие слуги Сумерек.
– Надо выбираться отсюда, найти телефон, сообщить, вызвать группу поддержки, – Макс говорил короткими отрывистыми фразами.
Сэнди и Чубакка впереди, Макс в прикрытии сзади – так, скользя на мокром асфальте, но не падая, они устремились вниз.
Кристина все время оглядывалась назад.
Раненый так и остался лежать под кучей мусора. Преследования не было. Пока.
На первом же углу свернули направо и пустились бегом по ровной, тянувшейся вдоль холма улице, промчались мимо шарахнувшегося от них в сторону перепуганного почтальона. Вдогонку ревел ветер, вокруг шумели и качались деревья, трещали хрупкие пальмовые листья, и, попав под ноги, прогрохотала банка из-под содовой.
Миновав два квартала, снова свернули на круто уходящую вниз улицу. Нависавшие с двух сторон ветви деревьев образовывали своеобразный туннель, отчего и без того безрадостный ненастный день казался еще мрачнее, как будто это было не утро, а глубокий вечер.
Кристине было больно дышать: ей обожгло горло. Глаза еще резало от дыма, а сердце так бешено колотилось, что ломило в груди, она не знала, на сколько еще у нее хватит сил, если они будут мчаться с такой скоростью. Ненадолго.
Ода с удивлением отметила, что Джой на своих маленьких ножках несется очень быстро. Им почти не приходилось приспосабливаться к нему – он не отставал.
Навстречу, вверх по холму, поднималась
Внезапно Кристину осенило, что это могло означать только одно – снова люди Грейс Спиви. Она схватила Джоя за руку и бросилась с ним в другую сторону.
Сэнди кричал ей, чтобы она остановилась, потом крикнул Макс; она уже не разобрала что, громко залаял Чубакка, но она ни на кого не обращала внимания.
Неужели они не видят, что это сама смерть?
Она слышала за спиной нарастающий рев двигателя.
Он настигал с неумолимостью рока. Джой споткнулся о край тротуара, и его занесло во двор какого-то дома. Кристина всем телом навалилась на Джоя, чтобы уберечь его от выстрелов, которых ожидала каждую секунду.
Машина уже поравнялась с ними. Казалось, что весь мир наполнен рокочущим звуком ее двигателя.
– Нет! – закричала она.
Но машина не остановилась. Эти люди не были посланцами Грейс Спиви.
Когда Макс помогал Кристине подняться на ноги, она чувствовала себя сконфуженной. Все-таки не весь мир преследует их, как ей это казалось.
Глава 37
В центре Лагуна-Бич на станции техобслуживания «Арко» они укрылись от возможного нападения учеников Грейс Спиви. Сэнди Брекенштейн показал хозяину свою лицензию полицейского, обрисовал суть дела и заручился его поддержкой. Им разрешили взять Чубакку в служебное помещение, и они надежно привязали его к стойке с инструментами. Сэнди не хотел оставлять пса на улице не только потому, что тот бы промок, он уже был мокрым и дрожал, но, главное, была вероятность, пусть ничтожная, что люди Спиви будут рыскать по городу, вынюхивая их следы, и могут опознать собаку.
Пока Макс оставался с Кристиной и Джоем в задних помещениях, подальше от дверей и окон, Сэнди звонил из маленького застекленного аукционного зала. Он позвонил в «Клемет – Гаррисон», но Чарли в офисе не оказалось. Он поговорил с Шерри Ордуэй, секретаршей, описав ей положение так, чтобы она поняла всю серьезность, но не назвал ни места, где они находятся, ни телефона, по которому их можно найти. Он не думал, что Шерри могла быть осведомителем Церкви Сумерек, но и не был абсолютно уверен в ее лояльности.
– Найдите Чарли. Мне необходимо поговорить с ним, – сказал Сэнди.
– Но как же он узнает, где вы? – спросила Шерри.
– Я перезвоню через пятнадцать минут.
– Если я смогу найти его за пятнадцать минут….
– Я буду перезванивать каждые пятнадцать минут, пока вам это не удастся. – И он повесил трубку.
Он вернулся в служебное помещение, где в воздухе ощущалась влага и пахло краской, смазочными маслами и бензином. На одном из двух гидравлических подъемников была подвешена «Тойота», пробегавшая года три, и человек с лисьим лицом в сером комбинезоне менял у нее глушитель. Сэнди сказал Максу и Кристине, что пока не удалось связаться с Чарли Гаррисоном.