Сунг

Татарченков Олег Николаевич

Это мне совсем не понравилось, и я вновь поднял ствол.

Разведчик предостерегающе взмахнул рукой:

— Свои…

Один из четверки, перелезшей через забор, быстрым шагом направился ко мне, не обращая внимания на направленный на него автомат. Но опускать его я не собирался, пока один из моих людей находился в чужих руках.

— Все в порядке, Руслан! — крикнул ему мой визави.

Старший подошел ближе:

— Какого черта стрельбу подняли, уроды?

— Аккуратнее нельзя? — Я — старший лейтенант! — ответил я ему, чувствуя, как кровь приливает в голову.

— А

я — майор! Ты, старлей, за этот шухер еще перед «Гиндукушем» ответишь!

— Отвечу! Надо было представляться как следует, а не в прятки играть. Могли бы и завалить…

— Это мы могли бы завалить — с самого хребта на мушке держали. Клоуны… Кто так ходит! Вас же было видно за пять километров!

— А ты другой маршрут знаешь? Нет?! Тогда молчи! — ответил я, — И вообще, прикажи своим, чтобы они моих людей отпустили.

— Перебьешься!

— Это мой человек! Отпусти, я сказал! Не играй в Рэмбо, зрителей нет, не оценят.

Майор ничего не ответил, лишь упрямо нагнул голову.

— Руслан! — окликнул командира стоящий рядом с нами разведчик. — Успокойся. Надо уходить. А то накроют. Не «духи», так свои с Сунга артиллерию наведут.

Жукова отпустили. Он стоял передо мной и, виновато опустив голову, потирал затекшие от веревки руки.

— Как же ты так, «пограничный спецназ»? — укорил я его.

— Завяз я, товарищ старший лейтенант. В грязи, — ответил он хрипло, — Они сверху, с дувала бросились. Я шаг в сторону хотел сделать, а ноги затянуло…

— Нужно уходить! — упругой походкой ко мне подошел майор, — На берегу я с тобой поговорю!

— Обойдешься! — огрызнулся я в ответ, — Я — офицер пограничных войск, а кто ты такой, вообще не знаю! И вообще, мне с «Гиндукушем» надо связаться. Доложить.

— Докладывай, если надо. — Руслан подозвал своих людей.

Они демонстративно отошли в сторону, показывая, что мои секреты их не интересуют. Мол, своих тайн хватает…

На окраине нас встретила вторая половина группы. Всего в подчинении у майора Давлятова оказалось десятка полтора бойцов. Я подумал, что это многовато для разведгруппы — больше похоже на отряд спецназа…

Мою догадку подтвердил «язык», сидящий с завязанными глазами у глинобитной стены сарая. «Дух» был явно не простым боевиком. Достаточно было посмотреть на его аккуратно подстриженную бороду, «пакистанку» из хорошего сукна на плечах и дорогие канадские горные ботинки. Лицо ухоженное, не походит на обветренные физиономии простых дехкан.

Важные гуси в одиночку не ходят — только с хорошей охраной. А если эта птица все же здесь, то можно не спрашивать, куда делась его охрана. Такими делами занимается бойцы спецназа ГРУ — реальные призраки афганской границы, а не какие-то полумифические «черные аисты»…

Я еще раз посмотрел на ботиночки пленного. Хорошая обувь в горах равноценна хорошему оружию. И то, что разведчики не разули пленного, всучив какие-нибудь старые галоши, меня несколько удивило. Грешным делом даже подумал, что дорогую обувь ребята приберегли для кого-нибудь из штабных в качестве презента. А чтобы не таранить их в «эрдэшках» на своем горбу, решили: пусть пока на ногах у «духа» погуляют.

Руслан

проследил за моим взглядом, и поскольку мысли у военных сходятся, тут же пояснил:

— Хотели сначала разуть, но передумали.

— Что-то ты не похож на мать Терезу, — заметил я.

Руслан ухмыльнулся:

— Спасибо за комплимент.

Он действительно не был похож на известную героиню духа и католической веры, хотя не выделялся ни ростом, ни разворотом плеч.

В его худощавой фигуре чувствовалась недюжинная сила. А при взгляде в голубые, чуть раскосые по-азиатски глаза, человек понимал: с этим «гомо сапиенсом» лучше не шутить. Даже когда Руслан улыбался, его взгляд оставался напряженным, рысьим. Люди с такими глазами действуют без промедления, а потом не мучаются комплексами вины и рефлексией.

— Этот «дух» дороже самых дорогих ботинок, — сказал майор, — Его ждут в Душанбе живым и здоровым. Поэтому пускай гуляет в своем родном обмундировании, застудится еще или там ножку подвернет…

— Понял… — ответил я, — только не понял, зачем мы тебе понадобились.

Майор промолчал.

Это мне не понравилось. Пограничников учат азам оперативной работы, поэтому я знал термин «использовать втемную». Он означал: выполняющий задание человек не знает истинных целей, ради которых он действует. И это не только акт простого недоверия мало информированному исполнителю. Потом их часто списывают за ненадобностью. А в вопросах жизни и смерти мне совсем не хотелось быть болванчиком в чужих играх.

— Слушай, разведка, кончай в шпионов играть, — сказал я Давлятову, — Сейчас мы с тобой в одной упряжке. И мне желательно знать, ради чего я со своими бойцами задницей рискую.

Руслан выдержал паузу для приличия и как бы нехотя ответил:

— Так и быть, старлей, уболтал… В общем, мы взяли «духа» на сопредельной территории. Где, как, и кто он такой, тебе знать не обязательно. Меньше знаешь, крепче спишь. «Тропили зеленую» [16] на этом участке. В районе отметки «16–04» нас должен был встретить Бурнашов. Но «духи» спутали планы. Вышли раньше нас к границе, оседлали отметку и решили не допустить к своим. Грамотно, гады, сработали — как будто заранее знали маршрут нашего отхода.

16

«Тропить «зеленую» (жарг.) — организовывать проход через границу

— Утечка информации?

— Возможно. Но только не у меня в группе. За своих я уверен, а в остальном пусть разбираются особисты. Это их хлеб — мы разведка, а не «контрики»… В общем, Бурнашов погиб, нужно искать новое место перехода. Здесь не пройдешь: «духи» хоть и понесли потери сегодня (классно вы их потрепали — молодцы!), но все же оседлали выход к Сунгу, перекрыв все тропы, и здесь нам уже не пройти…

— Но мы-то прошли!

— Элементарная мышеловка. Обратно уже не выпустят. Они уверены в себе: с наступлением темноты через Пяндж переправилось еще сотня боевиков. По нашим подсчетам, сейчас здесь «духов» свыше двухсот человек. И вооружены очень серьезно.