Сунг
Шрифт:
Валерий Оловаренко получил посмертно звание Героя России — одним из первых в новой стране, оставив одинокую старуху-мать. Впрочем, ей выплатили единовременное пособие…
И Уфимцев, вспомнив, что его месячная зарплата в том 1993-м году была больше того пособия, хлобыстнул вторую чарку, не чокаясь, И тут же налил по — новой.
— Давай третий тост… — выдавил он.
…Ушедший за закуской Валера вернулся не скоро. Он посмотрел на ополовиненную бутылку водки и предложил:
— Может, Игорь, перерывчик сделаем, а? Свежим воздухом подышим…
Уфимцев
— Погода, вообще-то, не подходящая для прогулки.
— А ля герр комм а ля герр, — ответил лейтенант, — Надо посты проверить. Если пойдешь, бери автомат.
Натянув поверх бушлата «лифчик» с магазинами и гранатами, припасенный старшиной, и закинув на плечо АК-74, Уфимцев нырнул в непроглядную темноту вслед за лейтенантом. Спустившись в черноту траншеи, он не видел перед собой ничего, пару раз оступился и измазал колено липкой глиной. После чего приноровился ориентироваться по огоньку сигареты впереди идущего Валеры. Вот красная точка поползла вверх — значит, впереди бугор со ступеньками, влево — траншея будет заворачивать…
Точка остановилась, и Уфимцев налетел на спину лейтенанта. Тот уже распекал часового.
— Опять, урод, спишь на посту?! — послышался звук смачной затрещины, — Хочешь, чтобы из-за тебя вся застава пропала!
Солдат, невидимый в ночи, что-то бубнил в свое оправдание.
— Что ты мне рассказываешь! — повысил голос Витьковский, — Если бы нас заметил, то остановил бы и пароль спросил! Давай сюда автомат! Дай, я сказал!!! Опять нечищеный — затвор не передернешь!
Валерка поставил автомат прикладом на землю и несколько раз ударил по затвору ногой. Нагнулся, подобрал вылетевший патрон. После чего произнес:
— Вот тебе, бача, наказание. Принять положение лежа!
Боец, что-то буркнув себе под нос, шлепнулся на дно грязной траншеи.
Лейтенант, размахнувшись, швырнул патрон вперед:
— Даю тебе ровно две минуты, чтобы нашел его. Время пошло!
Солдат, прерывисто сопя, пополз по извилистому ходу траншеи, обшаривая ее грязное дно.
— «Неуставняком» развлекаешься? — проговорил Игорь, наблюдая за представлением.
Валера повернулся к нему:
— У меня, Гоша, «кичи» здесь нет. И народа, который будет заменять этого урода, пока он картошку чистит на кухне в нарядах — тоже! Поэтому воспитываю, не отходя от рабочего места!
Из-за поворота послышалось сопение и позвякивание каски о стенки траншеи.
— Обратно ползет, — изрек лейтенант и посмотрел на светящийся циферблат командирских часов, — Смотри-ка, успевает. Успехи делает: в прошлый раз в норматив он только с третьего раза уложился!
Лейтенант Витьковский сунул автомат в руки вытянувшемуся по стойке «смирно» бойцу (на измазанном грязью его лице поблескивали одни глаза) и, обращаясь к солдату, заключил:
— Автомат почистить и о выполнении доложить сержанту Рязанову! Еще раз поймаю — отправлю в Хорог. Там тебе быстро ум через задний проход вправят!
И офицер с корреспондентом
Через десяток метров ход сообщения расширился до размеров довольно обширной площадки, на середине которой воинственно задрал нос к небу 82-миллиметровый миномет. В тот же момент навстречу им шагнула фигура. Щелчок снимаемого предохранителя слился с окриком:
— Стой, пароль!
— Сто двадцать шесть! — ответил лейтенант.
— Сто шесть, — помедлив, ответил часовой и добавил, — Проходите, товарищ лейтенант!
— Здесь у меня минометчики — контрактники, — вполголоса пояснил Уфимцеву Витьковский, — Эти ребята взрослые, знают: если службу тащишь — выживешь. Стреляют, кстати, хорошо. С первого залпа на Трехглавую гору мины кладут.
Он повысил голос:
— Кухмарев, ты?
— Я, — ответил фигура, приближаясь. — Наши все в блинде, отдыхают по третьей форме одежды, как положено…
— Объявляй боевую тревогу! — тут же скомандовал лейтенант. И добавил уже тише, обращаясь уже к корреспонденту, — За три минуты будут здесь и готовы к стрельбе. Первым же залпом Трехглавую накроют.
— Так по сопределке же стрелять нельзя! — хмыкнул Уфимцев.
— А Трехглавая на нашей стороне находится, — невозмутимо ответил Велерка, — Просто здесь Пяндж сильно петляет, поэтому кажется, что она на той стороне…
Игорь скептически хмыкнул и засек время. За спиной раздался дружный топот и лязг оружия. Лейтенант крикнул в темноту:
— Цель: Трехглавая! Два залпа из обоих стволов! Беглым…
В темноте вокруг минометов суетились фигуры, щелкая замками зарядных ящиков и вполголоса перекидываясь словами:
— Стели брезент у станины. Димка, тащи сразу две мины, чтобы не бегать. И усиленный заряд неси. Обычным не достанешь — до нее три километра.
…Первое орудие к стрельбе готово!.. Второе….
– донеслось из другого капонира, — …тово…!
— Огонь! — скомандовал Витьковский.
Ночь перечеркнули полосы огня, вырвавшиеся из невидимых глазу стволов. Игорь успел вытащить из пачки сигарету, прикурить — и только после этого в далеких горах несколько раз блеснуло пламя разрывов. Минометчики дали еще один залп.
— Отбой! — скомандовал начальник заставы и повернулся к военному корреспонденту, — Видал?
— Чего я видал? — удивленно переспросил Уфимцев, — То, что твои ребята куда-то пальнули. Где-то что-то рвануло. Почем я знаю, что они на Трехглавую попали? Не видно же ни черта!
— Я отвечаю! — важно парировал Витьковский. — Ты чего, мне не веришь?
— Знаешь, как во времена моего детства говорили? — усмехнулся Игорь, — «Наколка — друг чекиста». Кто тебя знает — может, ты меня разводишь!
— Товарищ лейтенант! — прервал их спор подошедший контрактник Кухмарев, — В районе Трехглавой горы две зеленые ракеты взлетели!
Витьковский мгновенно повернулся в его сторону:
— Где?
После чего схватил висевший на груди бинокль и несколько долгих минут всматривался в ночь. Потом произнес: