Супербабушка
Шрифт:
– Нам заплатят. Помнишь историю про зайца и черепаху?
– Помню. Но при чем тут эта старая детская сказка?
– Эх, Сашка, в детских сказках можно найти ответы на самые сложные вопросы.
– Например, как набегать деньги на кино, да?
– Точно. Слушай, что мы с тобой будем делать.
В тот же день Даша отправилась в городской парк. На ней были кеды, спортивные трусы, футболка и повязанная на лбу шерстяная повязка с символикой «Спартака». Она изображала из себя мальчишку спортсмена. И вот этот самый «мальчишка» начал делать спортивную разминку, да так энергично, что сразу же завладел
– Смотри-ка, чемпион! Во дает! Ты куда бежать собрался? Эй, спортсмен, смотри, штаны не потеряй. Ишь, как работает.
Особенно старались парни. Видимо им хотелось выглядеть перед девушками остроумными и веселыми. Девушки тоже весело смеялись и с одобрением смотрели на юного чемпиона.
Даша не обращала внимания на насмешки и продолжала разминаться. Она приседала, подпрыгивала, делала глубокие вздохи, в общем, все то, что делают спортсмены перед стартом.
Молодежь продолжала веселиться. Особенно старался один рыжий парень в дорогих джинсах и с толстой золотой цепочкой на шее.
– Ой, не могу! – вопил он. – Куда он с такими худыми ногами бежать собрался? Вокруг фонтана? Коротышка!
Даша дождалась, когда он засмеялся особенно громко, затем вдруг прекратила разминаться, уверенным шагом подошла к парню, ткнула в него пальцем и спросила, щуря глаза:
– Ты хочешь сказать, что я плохо бегаю?
От такой самоуверенности парень даже перестал смеяться.
– Что?
– Спорим, на что хочешь, что тебе меня не догнать! – продолжала Даша. – Пробежимся до собачьей площадки?
Рыжий вытаращил на нее глаза.
– Чего?
– Ага! – торжествующе заметила Даша. – Слабо? Так кто теперь должен смеяться?
Все тут же с интересом уставились на рыжего парня. Особенно его девушка. Тот опомнился.
– Кому слабо мне? Малявка! Да я тебя… на что будем спорить?
– Это и вас всех касается, молодые люди, – Даша теперь обратилась ко всем парням. Их кроме рыжего было еще трое. – Вам меня тоже не обогнать. Я бегаю быстрее всех в этом городе.
Парни засмеялись:
– Ну, ты даешь, пацан! Ладно, если ты нас обгонишь, то…
– Каждый из вас даст мне полтинник, – быстро сказала Даша.
– Согласны, – сказал рыжий и усмехнулся и положил Даше руку на плечо, – но если ты нас не догонишь, то отдашь нам свои трусы.
Даша заморгала глазами и задохнулась.
– Что, малыш, струсил?
– Нет, – Даша быстро опомнилась, – я согласен.
– Раз, два, три!
И Даша, а с ней и четыре парня пожали друг другу руки, затем Даша разбила рукопожатие, и они побежали по дорожке. Ошеломленные девушки только и успели, что посмотреть им вслед, как они скрылись за поворотом. Последней за поворот забежала Даша. Девушки заулюлюкали ей вслед.
– Ну вот, остался малыш без штанишек! – с жалостью и со смехом заметила одна из девушек, симпатичная блондинка.
А Даша и не собиралась догонять взрослых и длинноногих парней. Она убедилась, что никто из них не оглядывается, и нырнула в кусты, где и надежно спряталась.
Парни же добежав до собачьей площадки, обнаружили там Сашу, который делал вид, что не может отдышаться.
– Я выиграл, – сказал он и вытер спартаковской
Парни поворчали, погрозились, что поколотят наглеца, но спор есть спор, деньги они отдали и понуро поплелись к своим девчатам. Саша дождался, когда они уйдут из парка, и побежал на условленное место, где его с пакетом обычной одежды ждала Даша. Они переоделись, в этот раз в разную одежду, и пошли в кино.
Таким образом, они набегали денег еще два раза, а на четвертый раз их поймал парковый милиционер. Он, оказывается, за ними все это время наблюдал и давно заподозрил, что ребята занимаются чем-то не очень честным. Тут все и выяснилось.
Вот это был скандал! Близнецов чуть было не поставили на учет в детской комнате милиции.
Глава вторая МАМА ПРИНИМАЕТ РЕШЕНИЕ
В тот день мамина чаша терпения переполнилась. Она посмотрела на сына и дочь, которые угрюмо стояли в разных углах и ковыряли пальцами обои, и глаза ее наполнились слезами. Слезами по своей загубленной жизни.
– Сначала они хулиганили в подъездах, потом стали обманывать свою мать, а теперь вот и до мошенничества докатились! Что будет дальше? Воровство и бандитизм! – произнесла она целую речь. – Нет! Все! Хватит! С меня хватит! Я так больше не могу!
– Чего ты не можешь? – спросил папа, оторвавшись от газеты с кроссвордом.
– Жить так больше не могу. Не хочу быть домохозяйкой. В конце концов, у меня два высших образования. Я работать хочу. А не сидеть с этими неблагодарными детьми.
– Работа это хорошо. Человек не может жить без работы. Но, дорогая, если ты пойдешь работать, кто будет воспитывать наших детей? Они хоть и злодеи, как ты говоришь, но их все равно должен кто-то растить и воспитывать. Кто будет кормить их три раза в день, не считая полдника, кто будет водить их в школу, готовить с ними уроки, гулять, наконец? Кто? Пушкин? Или может быть Лермонтов?
Саша и Даша фыркнули в своих углах.
– Во всяком случае, не я! – твердым голосом заявила мама. – Сколько можно? Сначала они были младенцами, и им требовался особенно тщательный уход, потому что они близнецы. Ладно. Я сидела с ними до трех лет. Потом возникли проблемы с садиком. Они могли оставаться там только на половину дня, и ты сказал, что придется мне ждать, пока они пойдут в школу. Пошли они в школу. И что? Первый класс решающий! Конечно, я как проклятая сидела с ними весь год, и вместе с ними закончила первый класс. Второй раз в жизни. Потом пошел второй класс. Он почему-то тоже оказался решающий. Дети привыкли, что мама всегда рядом с ними. Как можно их бросить? Ведь они такие домашние. Потом третий класс, самый решающий, потому что выпускной в начальной стадии.
– Дорогая, но ведь это ты сама же и говорила и сама принимала решения! – с удивлением и возмущением воскликнул папа.
– Да, это моя вина. Я сама сделала себя их рабыней! Служанкой. Нянькой. И каков результат? Никакой самостоятельности. Только проказничать умеют, да еще, как выяснилось, мошенничать, а как в магазин сходить или мусор вынести. Так ничего не умеют. Все хватит. Больше я им потакать не буду. Пусть другой их воспитывает.
– И кто же? – папины брови удивленно поползли вверх. – Кто этот другой?