Супермаркет
Шрифт:
– Ну да… В смысле, я узнал, что у вас вроде есть вакансии, вот и пришел разузнать, как и что.
– Да круто, никак, нам здорово повезло? – не унимался он. Его преувеличенные восторги начинали реально меня раздражать. Да и вообще все, что от него исходило. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг оскалился и врезал ему в рожу. Мой кулак угодил ему прямо в нос, из которого моментально хлынула кровь.
– О господи! – взвыла Ронда. – Да что же эти белые вытворяют?
Тед мучительно повалился на пол, взвизгивая от боли.
– Зачем? – прохрипел он.
Я так и остался стоять, застыв, как статуя.
– Слышишь, что я говорю? – взвизгнул Тед. – Зачем? Зачем, Флинн?
А через несколько секунд я осознал, что сижу на старом деревянном стуле у него в кабинете. Сам Тед сидел напротив меня за письменным столом. На носу – ни царапинки.
– Флинн, слышишь, что я говорю? – повторил он.
– Простите, сэр… На чем мы остановились?
Вот это глюк! Ничего себе! Такой живой и яркий, что я даже не помнил, как оказался в кабинете.
– Я сказал «зачем», Флинн, – произнес он раздраженно, но продолжая лыбиться даже еще пуще прежнего.
– Простите, сэр: что именно зачем? – отозвался я.
– Зачем ты сюда пришел, Флинн? Ты хотя бы знаешь, зачем пришел? Все на данном предприятии – одна большая семья. У нас тут свой собственный кодекс – этический кодекс, можно сказать. Мы хотим помочь всем под этой крышей обрести те навыки, которые тому или иному индивидуально потребны. Так что на самом деле привело тебя сюда, Флинн? Какие навыки потребны тебе?
Секунду назад я уже мысленно направлялся в тюрьму за нанесение тяжких телесных повреждений. И вот нате – угодил в самый разгар кадрового собеседования.
– Рабочие, – тупо сказал я.
– Очень мудрый ответ! – отозвался Тед со смешком. – Тебе повезло. У многих студентов скоро выпуск, и к лету нам понадобятся дополнительные руки. Ты парень вроде симпатичный, так что я с удовольствием тебя беру.
– Серьезно? – промямлил я. Я ведь и пальцем о палец не ударил, чтобы заслужить подобное предложение! Может, у меня и впрямь лицо симпатичное?
– Работа – твоя, – подтвердил Тед, залезая рукой под стол. – То есть если ты сумеешь продать мне вот этот флакон «Уиндекса» [6] .
Я уже даже губ его не видел из-за улыбки.
Ни секунды не колеблясь, я схватил свой рюкзак, который покоился у ножки стула. Расстегнул задний отсек, выхватил оттуда бумажник, достал двадцатидолларовую банкноту. Потом лизнул Эндрю Джексона [7] прямо в физиономию и пришлепнул купюру к флакону. Разгладил. Прилипла, как на клею.
6
«Уиндекс» – едва ли не самое популярное средство для мойки стекол в США.
7
Эндрю Джексон – седьмой президент США, портрет которого размещен на двадцатидолларовой купюре.
– Купите классный стеклоочиститель, всего пять долларов бутылка! – пропел я Теду.
Он в полном недоумении уставился на меня.
– Погоди-ка – на этой сделке ты теряешь деньги, Флинн…
– Ну
– Да, естественно, покупаю, но зачем тебе выбрасывать на ветер пятнадцать долл…
– А я смотрю на это так, – перебил я. – Я только что вложил пятнадцать долларов, чтобы обеспечить стабильный доход в качестве штатного работника данного предприятия… Босс.
Тед откровенно растерялся. Он так до конца и не понимал – то ли я просто валяю с ним дурака, то ли действительно сделал в точности то, что требовалось. Но, судя по его следующим словам, его явно проняло.
– Ты нанят! – объявил он, протягивая мне руку для рукопожатия.
– Серьезно? – отозвался я, сам тому не веря.
– Ну конечно, Флинн! Я на самом деле верю в энергию, и у меня на твой счет хорошее чувство.
– Ну что ж, спасибо, Тед. Приятно слышать, – сказал я, так все-таки и не понимая, с чего это ему так не терпится одарить меня должностью. Но тут же спохватился: – Хотя погодите секундочку. Что мне предстоит делать и сколько денег я буду получать?
– Денег-то? Десять долларов в час. Будешь подсобником.
– Буду… кем?
– Все объясню в понедельник. Ровно в девять чтоб был здесь как штык! – сказал он, тыча пальцем в календарь на столе.
На этих словах я выкатился из кабинета и двинулся обратно к выходу – теперь уже не праздношатающийся гуляка, а без пяти минут штатный сотрудник. Проходя мимо стойки информации, бросил на ходу:
– До встречи, Ронда!
– Мммммм-гмммммм! – ответствовала та в обычной манере суровой чернокожей тетки из кино. Мне этот ее подход очень понравился – никаких тебе фальшивых поздравлений и сюсюканий, все честно и открыто. В гробу она всех видала, и я просто не мог ею за это не восхититься.
Уже у самых автоматических дверей, неподалеку от стойки Ронды, заметил автомат с газировкой. Рядом с ним околачивались несколько местных работничков. Не знаю уж, чем они там занимались, но явно не трудились в поте лица. Я вытащил бумажник, порылся в нем в поисках купюры для автомата. Из лопатника выпала фотка: я сижу в парке теплым летним деньком, в обнимку с красивой блондинкой – девушкой, которая разбила мне сердце, девушкой, в которую я до сих пор был влюблен. Она сидит у меня на коленях, заглядывая мне прямо в глаза. Вокруг – поле зеленой травы. Затвор фотоаппарата поймал нас с раскрытыми в смехе ртами. Сюжет вышел – хоть прямо на открытку, и смотрелась она там сногсшибательно. Подобрав фотку, я запихал ее в карман куртки, пробурчав про себя:
– Долбаная сука…
Выудил, наконец, доллар, вставил в приемник автомата. В лоток с грохотом выпала банка колы. Доставая ее, я услышал за спиной голос:
– Смотрю, ты каким-то волшебным образом нашел тот доллар, которого пятнадцать минут назад у тебя не было, когда я просил, а?
Это был тот чудик, который недавно толкался снаружи. Он с совершенно отсутствующим видом таращился на меня глубоко посаженными темными глазами в окружении серых кругов, из-за которых те казались еще глубже. Вид у него был такой, словно первым делом ему надо было как следует выспаться. Он пожевывал зубочистку и постукивал о плитки пола подскакивающим красным резиновым мячиком – маленьким таким, типа как для лапты.