Superстар
Шрифт:
– Дима, не поленись, поспрашивай всех. И не только тех, кто паркует машины здесь, но и у других домов по периметру. Нам надо обязательно выяснить, каким образом эта дама в шляпе сюда добралась.
– Возможно, она на такси прямо к подъезду подъехала, – возразил лейтенант и указал на дверь парадной: – В таком случае она попала в объектив только этой камеры, видео с которой мы имеем.
Перескок возразила:
– Вот таксистов мы как раз всех опросили. Во все транспортные фирмы был отправлен запрос с фото этой женщины. Нет, такси её не привозило. Это точно. Слишком
– Значит, на частной машине: своей или чужой, – выложил варианты участковый.
Смильтон пожал плечами:
–Чего зря огород рядить? Ты выясни у владельцев автотранспорта – есть она у них на регистраторах или нет.
– Боюсь, много времени прошло…, – начал заунывную песню участковый.
– «Боюсь…» А ты не бойся, – оборвал его скулёж старик. – Если ничего не делать, а только затылок чесать – абы, да кабы, – перспектив не будет. Ищи, родной! Ищи, – он повернулся к следователю. – А ты, Николь Викторовна, состыкуйся с метро. Надо и там поискать, если, конечно, у них записи сразу не затирают. Но мне кажется, что по закону они должны все видео долго хранить.
– Месяц – это точно. Я знаю.
– Всё равно подсуетись. Вдруг повезёт?
В это время старик увидел дворника и поспешил к нему. Участковый и следователь потянулись за ним.
– Здравствуй, уважаемый! – поприветствовал Смильтон гастарбайтера.
– И вам, здрасьте, – дворник остановился, выставив в сторону худосочную метлу.
– Мы следственная группа… – Александр Яковлевич при этих словах полез в задний карман брюк за удостоверением.
Но таджик просчитал его намерения и перебил:
– Не надо, не показывай. С вами наш участковый. Что-то спросить хотел?
– В этой парадной человека убили.
– Опять?
– Нет, нет – месяц назад.
– А-а-а! Я испугался. Совсем, думаю, плохо, – улыбнулся южанин, неплохо говоривший по-русски.
– Я знаю, что сейчас многие жилищные компании заставляют своих сотрудников перебирать и утрамбовывать мусор. У вас есть такое?
– Ай, есть! Раньше хорошо было. Теперь работа-забота такая… Ай, жадные, хотят за один раз много мусора вывезти, – стал жаловаться дворник. – А мы всё разгребай, пластик-мастик отдельно, картон-мартон отдельно, всё остальное – трамбуй. Совсем нас замучили. Никакой жизни не стало. А люди плохие. Окна-двери поменяли, мебель-шмебель поменяли – всё сюда, – указал он на мусорные баки.
– Ты же помнишь, когда здесь в квартире человека убили?
– Да, помню. Нам зарплату в тот день дали. Это месяц назад было. Завтра опять обещают дать.
– Я на всякий случай спрашиваю: не попадались ли в тот день или на следующий при переборке мусора странные предметы?
– Знаешь, дорогой, каждый день странные предметы попадаются. Вчера телевизор выбросили. Большой такой. Включили, а он, шайтан, работает. Всё выбрасывают. Богатый дом, богатый город. У нас коней не выбрасывают.
– «Коней»? – переспросила Николь.
– Ага, коня в прошлом году выбросили. Большой такой, – он выставил ладонь на уровне своей груди.
– Пони, что ли? – снова поинтересовалась девушка.
– Зачем «пони»? Конь.
– Как это? – Николь так и не могла вникнуть в смысл его рассказа.
Дворник постарался объяснить:
– Из железа, но не из такого, из которого всё делают. Цвет другой. Не чёрный.
– Медный? – спросил участковый.
– Нет, другое слово.
– Бронзовый? – догадался Смильтон.
– Да! – обрадовался гастарбайтер. – Бронзовый. Мы его на металл отвезли. Нам много денег дали.
– Хорошо, хорошо, – решил вернуться к руслу расследования старик. – А вот камень в мусоре тебе случайно не попадался?
– «Камень»? Какой-такой камень?
– Булыжник. Ты в горах жил? Вот по берегам у вас там камней много.
– А-а-а, понял. Нет. Погоди, однако, был камень. Точно был. Помню. Я пакет потянул – он пустой, но тяжёлый. Думаю, странно, что такое? Смотрю в нём маленький пакет, а в пакете камень. Красный.
– Красного цвета? – поинтересовался Александр Яковлевич.
– Нет, кровь на нём.
– Куда дел?
– Не знаю, выбросил. А куда его?
Старик развернулся к Перескок:
– Да, вот вам и несчастный случай. Угу. Так-так-так… Так они и жили: спали врозь, а дети были…
…Александр Яковлевич давно не был в ресторанах. Он существовал на пенсию. И этим всё сказано. Антураж ему очень понравился. Всё сияло и светилось. Официанты шустрили. Сервировка была на высшем уровне. Алина сказала, что это ресторан друга семьи, поэтому с неё и её друзей здесь денег не возьмут. Но Смильтону такой расклад не очень понравился. Старик заказал скромно: борщ и котлету по-киевски. Всё то, что великолепно готовила его покойная супруга. Трапеза не впечатлила. Его Люся готовила несравненно вкуснее. Шестнадцать лет одиночества – жизнь постоянного сравнения «до» и «после».
Когда обед подходил к концу, Алина перешла к разговору:
– Тесть мне позвонил и обнадёжил на ваш счёт. Не будем тянуть. Что вас интересует?
– Хотелось бы для полноты картины непосредственно из ваших уст услышать, каким при жизни был Андрей.
Старик потягивал зелёный чай из широкой фарфоровой чашки и морщился при этом. Он от него давно отвык.
– «Каким»? – Тумашова взяла в руки салфетку и упёрлась взглядом в расфокусированную неопределённость. – Хм, даже не знаю с чего начать.
– Начните со знакомства.
– О, как вы глубоко своё любопытство погрузили.
– И всё-таки.
Алина была в деловом костюме, достаточно ярком и стильном. Стиль этот больше подходил для молодых бизнесвумен. Но Тумашову в безвкусии и в излишней смелости было трудно упрекнуть. Она не выглядела «женщиной под сорок». Скорее – чуть за тридцать. Стройная, подтянутая, энергичная, ухоженная. И в остальном – изящна и красива. Единственное, что выдавало в ней опытную, взрослую женщину – это взгляд. Проницательный, холодный, взвешенный. Она вытерла руки, отложила салфетку и слегка откинулась на спинку стула: