Суперстихи

Сборник

* * *

Оторви меня, я не держусь за это.За все, что было прошлогодним летом.Сегодня Летов, завтра Башлачев.Твой дождь идёт, и хочется ещё.Столько прочёл, и столько написал.Все то, что помогало – я бросал.Помню Версаль, все было так давно.Столичных лет панно предрешено.Кругом вино, немые куртизанки.Пьют гадостный Моэ, да спозоранку.Спуская лямки, после пьянки, кто?Зашьёт разорванное старое пальто.Пили порто, сегодня пьем из крана.Мы поняли ненужное так рано.Немая рана, шрам на полгруди.Ты сладко спи, ко мне не подходи.Башка гудит, болит душа и чисто.Лишь заповедь спасёт самоубийство.Люблю игристым заливать плечо.Твой дождь идёт, и хочется ещё.

Анна Апрель

Париж.Над

вечерним Парижем разлился винный закатВ небе кружили птицыЯ сегодня купил, на последние, наш променадАромат круассана с корицей…Мы шли дальше, почти как в киноТротуары светились счастьемСамое вкусное в мире виноНа губах твоих, ещё слаще!Ты играла на скрипке, очень давноМы нашли скрипача, у дорогиОбменяв круассан и наше виноТы взялась вспоминать нотыС тобой время бежало, как дикая ланьТри утра и рассвет уже близкоНе хотел говорить тебе я «прощай»Не хотел, чтоб погасла искраНад вечерним Парижем разлился винный закатВ небе кружили птицыЯ сегодня скажу ей, что я… женатНаше счастье разбив на крупицы.

* * *

Я изменил своим привычкам,Как похотливый муж своей женеЯ ненавижу дождь и эти спички,Которые промокли в пустотеМоя дыра, душою называласьИ в ней бомжи уже прикинули ночлегИ, может, с кем такое приключалосьСкажите, что же делать мне?Я инвалид и тела и душиЯ спичками пытаюсь обогреться,Но там не зажигается внутриИ дождь пронзает мое сердце!Не той дорогой я иду, чужой для глазаИ я утратил все свои мечтыПытаюсь я собрать себя, как пазл,Но что же соберёшь из пустоты?!И голос мой внутри щекочет уши,Как будто дьявол говорит сейчас со мной!Но есть на теле золотой мой ключик«Спаси и сохрани», пока живой…

* * *

Посвящается любимому человеку.

Ты мой храм, в жаркой пустыне,А в нем канистра с водойТы Источник огромной силыЯ как будто стою за стеной.Ты всю тяжесть с души снимаешьИ возьмёшь на себя весь груз,Когда просто ты обнимаешьЯ вообще ничего не боюсь!Ну а люди твердят: не бывает,Но а нам с тобой наплеватьПусть вас так же хоть раз обнимаютЧтобы вы захотели летать!

Владимир Лаутеншлегер

Острова

Во мне было столько тепла, как в 7-40 в вагоне на «Выхино», и, казалось, еще немного и я что-нибудь дикое выкину.Или выкинусьиз окна с облупленной рамой:В синем море белые острова.Люди тонули, а я в ржавой лодке, той самой, чтоникого не спасла.Но и вряд ли причалит к берегу, это, старик, как пить дать, нужно принять без истерики,Нужно просто принятьвременность всех спасений,Счастливых случаев, божественных промыслови чудес.Есть мнение – важнейшее из всех мнений, что ещё никто из нас не воскрес.А, значит, слушать в общем-то некого, в общем не за кем и идти, пусто, точно в 1-53 на «Орехово», когда слышишь, как стонут пути.Думал вырасту к тридцати,а мечтаю о ржавой лодке, ковыряю белые острова,Можно б было тупо купить себе водки.И, как все, не заметить тепла.

Более или менее я

Душных кухонь приют, где слова не закончатся раньше, чем спички, где совдеповских люстр маяки держат улицу наплаву, меня тянет, под всхлипывания электрички, и бросает к обочинам, точно былую листву.В каждой луже в бензиновом хороводе ветхих крыш отражается вороньё.Я в бумажном кораблике в половодье.Я бросаю штурвал.Я кричу, что здесь всё не моё.Этих улиц и лиц полоумная бледность, из-за штор узкоглазых текущая на бульвар.Бросить взгляд или камень, и то и другое тщетно, если город пристал, как противный липкий загар.«Бездна времени» – слышишь, случайный прохожий,ищущий что-то особое в пыльности местных мансард?У меня под рубашкой дырка размером с Боже, как писал один умник со странной фамилией Сартр.Пасторальный уклад пассажиров конечных станций.затянувшейся раной проспект приближаетхрущёвок огни.Вдохновляться бездействием новых санкций,похмеляться под «Боже, царя храни».Раньше мне говорили, что память похожа на плёнку, только я не фотограф, и вечно сваливаю горизонт.Это, как купить в переходе иконку, принести её в дом и надеяться, что пронесёт.Но коварная блажь зазеркалья набитых маршруток возвращает в провинции немоту.Сквозь промзоны ползу, выбираясь из затхлых суток, в однокомнатную пустоту.Мимикрия под хохот соседских балконов.Скальпель диктора мысли досужие уберёт.Более или менее я, без оваций и шутовских поклонов, с тротуара ступает на эшафот.

Рижская

На станции «Рижская» входит Бог,садится

меня напротив:– Ну, как ты, братишка, сам жив-здоров? Чего не одет по погоде? Льет третью неделю, а ты без зонта, я знаю, что бегаешь быстро, но если с трамваем какая беда…я тихо:– Ну, можно таксиста…– А если простынешь? ты в детстве хворал, забыл, небось, мази и банки? Ты помнишь однажды, как всех напугал?киваю:– Полдня в бессознанке.– Тогда за тебя так просили, малой, и мать, и отец, тетя Клава. скажу, по секрету, и та, что с тобой сбежала со школьного бала.– Да, лучше б не бегала…– Дело твое… Себя поберег бы ты всё же.Совсем одному-то какое житье…– А с ними не дай мне, Боже.Где тропы морщин оставляют свой след, ниц белые волосы вьются. Он что-то добавить хотел мне в ответ, но только успел улыбнуться.Вагоны, гремя, уносили нас вглубь земли рукотворных тоннелей. Хотелось кричать, мол, Господь, я так глуп, но больше никак не умею.он:– Будем прощаться (вставая)– Пока…Ты вспомнил, что тут меня бросил?Толкала плечами толпа старика,и он не расслышал вопроса.

Яна

МКР

А полюбят тебя обязательно за другое,За то, что чужому и невдомёк.Самое, что есть у тебя простое,Будет для кого-то и шарм, и шёлк.Родинка, ямочка или дурной акцентСтанет кому-то чудом, почти пророчеством.То, что ты и не видел так много лет,Кого-то спасает от серого одиночества.И полюбят тебя обязательно не за то,Не за то, над чем ты всегда стараешься,Но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,Может, как ты плачешь, но скорее как улыбаешься.Как грызешь колпачок от ручки, ловишь такси,Или волос отводишь ладонями от лица,Как ты ноешь с утра, как не знаешь, куда идти,И как в фильмах болеешь за подлеца.Может вдруг ты зевнешь,На важной какой-то встрече,И сконфуженно сморщишь лоб,И тебя полюбят,Именно в этот вечер,Не за что-то.А вовсе – наоборот.Сильнее всех связей мираЯрче любого времени годаДороже большого сапфира —моя свобода.Счастливее всех событийЧище утреннего восходаВажнее любых открытий —моя свобода.Сильнее слова и делаНе выходя из модыЕстественнее чем тело —моя свобода.В бесконечном многообразииМощнее любого приходаЛучше любой фантазии —моя свобода.Которую мне никто не чертилЕе невозможно – дать.Свобода – если ты вдруг забыл,Это то, что нельзя отнять.И ты можешь не верить, верить – вообще опасноТолько солнце ни разу ещё не гасло.Вот и ты отыщи эту звезду в себеИ будь тем, кто улыбается и во снеИ наяву. И стань кому-нибудь как маякПросто рассеивай мрак.Это сложно и одновременно очень простоВсе равно какого ты цвета, ростаПола, взглядов и вероисповеданияТвоё дело – чистое, естественное сияниеНичего не стоящее и стоящее всегоБудь распахнутым, как окноИ попробуй стать носителем вируса светаИ уж если чем-то заражена планетаПусть это будет какой нибудь «солнечный грипп»Ничего не просит и не болит,передаётся взглядом или через объятияВот такая международная дипломатия.Если не знаешь, что дать другому на этом сложном путиПросто стой и свети. Стой и свети.

Максим Хидиров

/ AEDEE

Не писал я стиховНе читал я тех текстовЯ не видел морейУ меня нет невестыЯ невежа по жизниИ не ведаю, что говорюНе служил я отчизнеИ вообще никому не служу

* * *

Так много поводов для грустиИ для печали и тоски,Так много поводов, допустимЧтобы сказать одно «прости»Так много поводов для грусти,И ты грусти, только одинПускай все думают, что ты задумчив,Им ничего не говориПускай все думают, что ты решаешь,Какой-то важный жизненный момент,Быть может, свиду опечален,Ну а внутри – никак уж нетРуку положит на плечо один из тех,Кто хочет быть любезен,В печали я не новичок,Навряд ли будешь ты сейчас полезенЯ знаю да, не повод это, да и Бог с ним,Когда так много есть прекрас вокругНо что-то есть такое в этой грусти,Что заставляет замыкаться круг.

* * *

Я разлюбил тебя за один деньИ больше мне любви твоей не надоНаш купидон куда-то улетел,Оставив за собой прохладуВлюбленности пора минула в каныОставив только отпечаткиНам, видимо, ещё так раноРазгадывать заблудших душ загадки.

Кристина Илларионова

Письмо вдохновению