Суперзвезда
Шрифт:
6:0 после сорока минут игры это уже совсем другой коленкор.
Отыграть такое практически невозможно. Эдмонтон в итоге и не отыграл.
Последние десять минут прошли при практически пустых трибунах. Взыскательная канадская публика ногами проголосовала против такой игры своей команды.
Мы же поставили перед собой задачу помочь Третьяку оформить сухарь. Делали мы это удачно, но за пару минут до конца МакТавиш чуть было не испортил всю обедню и попал в штангу. Но в итоге всё обошлось. 6:0 в матче, 4:3 в серии, и мы в
В абсолютно равной серии в итоге взял верх тот, кто смог выиграть в гостях.
До автобуса я добирался на костылях. На ногу, обложенную льдом, наступить было нельзя. Хорошо хоть перерыв между только закончившейся серией и противостоянием с Бостоном длиннее на один день.
Хотя и семьдесят два часа вместо сорока восьми этого маловато, чтобы полностью восстановиться после столь меткого попадания. Все эти часы я буду отдыхать, ни о каких тренировках, конечно, и речи быть не могло.
Но всё равно я был доволен. Мы смогли уйти с 0:2 и в итоге выиграли два последних матча в серии. И не против абы кого, а против Эдмонтона, который после победы над Калгари считался главным фаворитом на финал.
Мистер Пэйдж щедро дал всей команде выходной, мне, правда, всё равно нужно было посетить физиопроцедуры, так что меня это объявление не касалось и домой я и Майк зашли в пять часов утра следующего дня.
Девушки нас уже ждали, и особенно радостной была Бекка.
— Милый, извини, что я тебя не послушала, — начала она буквально с порога, но я всё-таки решила поставить на вас. Так что я выиграла 400 тысяч!
Да твою мать, Бекка! Ты что творишь?!
— Мы, пожалуй, пойдем спать, — сказал Майк.
Когда мы с Беккой остались вдвоем в гостиной, я спросил у неё:
— Где ты сделала ставку? У нас в Миннесоте?
— Нет, конечно. Я полетела в Вегас и там сделала ставку.
— И где ты взяла деньги? У нас же нет ста тысяч наличными.
— Верно, милый, но мне не нравится твой тон. Я как будто на допросе в полиции.
— Извини, — немного смягчил я свой голос. Так всё-таки, где ты взяла деньги.
— Ну, — Бекка наморщила лоб, — часть денег я взяла в сейфе.
— Хорошо, это сорок тысяч, — продолжил я за неё. А остальное?
— Остальное это мой трастовый фонд, который родители открыли, когда я родилась. По условиям траста я могла им воспользоваться, когда мне исполнится 21 год.
Теперь понятно, Бекка стала совершеннолетней по американским законам как раз в день, когда мы обыграли Эдмонтон в первый раз у себя дома. Так что да, у неё были деньги.
— Понятно, — сказал я, — и само собой ты поставила в хорошей конторе с предъявлением удостоверения личности.
— Конечно! Я выбрала самую лучшую. Ту, в которой мне точно выплатят выигрыш.
Ну супер, букмекеры точно знают, что моя девушка поставила деньги на победу моей-же команды. Если это не залёт, то что?
— Бекка, в прошлый раз я видимо не был достаточно
— Но поставила-то я! И ты мне даже деньги не давал на это! А мы с тобой даже еще не обручены! Так что я не вижу проблем.
А я вижу и очень большие. При желании меня смогут взять в такой оборот, что страшно представить.
И если Бекка не придёт за своим выигрышем, то ничего не изменится. Всё равно проблема никуда не денется.
— Ладно, — вслух я сказал совершенно иное, — что сделано, то сделано. Что уж теперь. Надеюсь, что всё обойдётся.
Глава 21
— Вот скажи, братец, зачем ты тогда поругался с этим Семеновым? — спросил Аарон Бротен своего брата Нила, — сейчас бы у тебя был бы перстень, и ты спокойно мог готовиться к своему второму финалу. А я к первому. Ты же знаешь, что Миннесота могла меня подписать в сентябре прошлого года. Но не стала. Из-за тебя.
Младший Бротен, как и старший, следующий сезон должен был начать в новой команде. Нил подписался на 500 тысяч с Лос-Анджелесом, а Аарон на существенно меньшие деньги с Квебеком.
Оба брата с семьями и в большой компании отдыхали на Гавайях, и пока все остальные шумно развлекались возле бассейна, два хоккеиста могли спокойно поговорить, удобно расположившись на шезлонгах.
Что они и делали время от времени, прикладываясь к холодным коктейлям, налитым в кокосы, и отдавая должное фруктам.
— Заткнись и не порти мне вечер, — огрызнулся Нил. Моника и так мне чуть ли не через день припоминает то, как я вылетел из команды. И не только она. Иисус, — внезапно заговорил Нил противным писклявым голосом, — за что ты так не любишь мою дочь, что покарал её таким никчемным мужем.
Аарон в ответ засмеялся так сильно, что от смеха задрожало всё его могучее тело, и он чуть ли не пролил весь коктейль прямо себе на белую льняную рубаху и такие же шорты.
— Твою мать, Нил! Предупреждать надо! — со смехом выговорил он своему старшему брату, — я же тебе говорил, что не могу сдержать смех, когда ты пародируешь старую ведьму. У тебя это всегда получается просто превосходно!
— Тебе смешно, а мне нет. Моника беременна, и скоро эта чёртова ворона опять займёт гостевую спальню в моём доме. И знаешь что, братишка. Они обе уже достали меня требованиями, чтобы дом в Лос-Анджелесе был обязательно на берегу океана и чтобы «мамина» спальня была с видом на этот чёртов океан! И что характерно, всё это началось ровно с того момента, когда меня выгнали из Миннесоты. Как же я ненавижу этого русского! Если бы не он, всё было бы по-другому, и я был бы частью чемпионской команды!