Существование
Шрифт:
А еще в голове настойчиво билась странная, будто навязанная извне мысль. Она требовала, уговаривала, настаивала немедленно насытится, в противном случае угрожая самыми негативными последствиями.
И этой мысли Трэш почему-то верил абсолютно.
Глаз отказал в очередной раз, и это было очень серьезно. Пришлось вслепую барахтаться не меньше минуты. Ноги задели за твердое, а затем и руки. Трэш встал на колени, попытался на ощупь сориентироваться, но ничего не получилось, он не понял, куда попал - отмель это, или один из берегов. Но одно очевидно - надо
Ну почему же ему так плохо? Почему не возвращается зрение, почему желудок выворачивает наизнанку? Трэш обессилено полз по мелководью, его живот то и дело скручивало, прямо на ходу приходилось извергать из себя выпитую перед этим речную воду.
Даже после того, как его обстреляли из огнемета, он ощущал себя получше. Неужели и правда придется умереть непонятно где?
Зрение смилостивилось, когда дно ушло из под рук и ног. Трэш вновь поплыл. Увидел, что его и правда занесло под самый берег, течение здесь слабое, надо бы чуть в сторону уйти, там быстрее понесет.
Метрах в трех впереди и левее в воду упало что-то стремительное, молниеносное, глаз успел заметить лишь длинный цилиндрический хвостовик с пластинами стабилизаторов, приделанный к чему-то основательному. Определенно - какой-то непростой снаряд, но почему-то лишь грандиозный всплеск устроил, не взорвался.
Обернувшись на увесистый звук выстрела, Трэш увидел, что на мысе, вдающимся в реку за странно-черным обрывом, стоит приземистая бронемашина с кургузым орудием. На ее башне в этот миг расцвел огненный цветок - заработал спаренный с пушкой пулемет, от него потянулись трассеры.
Нырнув, Трэш, сколько смог, держался под водой, затем приподнялся всего лишь на несколько секунд, чуть отдышаться. Этого времени хватило, чтобы преследователи еще раз выстрелили из пушки, с тем же результатом - снаряд упал со зрелищным всплеском, но без взрыва.
Зато пулемет Трэша достал - стукнуло в спину, когда нырнул во второй раз. Ерунда, скорее пощекотало, чем всерьез ударило. Толща воды смягчила последствия, или оружие не из опасных - неизвестно, но все равно держался под водой до последнего.
Еще четыре раза пришлось изображать из себя аквалангиста, а затем зрение вновь отказало, Трэша понесло вслепую. Одно хорошо - мыс, на котором устроилась бронемашина, к тому моменту остался позади, и обстрел прекратился.
Холодно, тошно и больно, ничего не видно, да еще и правая рука отказывает. От левой и раньше толку не было, а сейчас, вообще, будто чужая стала. Только и получалось, что удерживаться на поверхности, благо, тело не настолько уж свинцово-тяжелое, как казалось поначалу.
Течение в очередной раз вынесло на мель. Неуклюже по ней пробираясь, Трэш начал различать проблески света - зрение просыпалось. Складывалось впечатление, что оно категорически отказывается работать в воде, ведь стоит только ощутить твердь, почти мгновенно начинает подавать признаки жизни. Может, всего лишь, совпадение, но лезть в реку хочется все меньше и меньше.
Перед глазами
Но не это бросалось в глаза. Первое, на что пришлось обратить внимание - это на цвет. Коряги на берегу, редкие стебли тростника, песок и сосны наверху - все было угольно-черным, поблескивающим, неживым и не настоящим. Антрацитовые копии реальных объектов, ничем иным это являться не могло. Единственно диссонирующее с фоном пятно виднелось метрах в пятидесяти правее - там на склоне лежал дрон, на вид неповрежденный, только один винт отсутствовал. Возможно, отломился при посадке.
Неужели Трэш сумел его сбить? Сомнительно, он ведь ни разу не попал. И почему бронетехника преследователей остановилась? Не может проехать через лес?
Воспоминание, за которое, как и за все прочие, не получилось ухватиться, подсказало, что техника в такое место не полезет. Пусть воспоминание выглядело неправдоподобным, однако, Трэш ему поверил.
Как верил в другие подсказки, то и дело порождаемые его сознанием.
Итак, он жив, он оторвался от погони и забрался в неприятное место, где его непрерывно тошнит, и откуда хочется умчаться, сломя голову.
А еще ему надо поесть, причем срочно.
Пошатываясь, приподнялся, на нетвердых ногах просеменил до уреза воды, ухватился за метелку тростника, и с удивлением увидел, как та рассыпалась в черную блестящую пыль, опавшую на того же цвета песок.
Тоскливо осмотревшись, Трэш, угрюмо произнес:
– Перспективы обеда не радуют.
Их глотки, как обычно, не вырвалось ничего, кроме бессмысленного урчания. Ну да какая разница, все равно слушателей здесь нет.
Надо отсюда уходить. Быстрее уходить. Что-то подсказывает - задержавшись, рискуешь стать черным и блестящим.
И неживым.
Глава 7
Трэш, шагая по земле, захваченной блестящим углем, давно уже потерял счет времени. Иногда ему казалось, что он бредет сутки, а то и больше. В такие моменты он спохватывался, обессилено поднимал голову, слезящимся глазом выискивал солнечный диск. Тот далеко не всегда проглядывал сквозь сплошную облачность, доходило до почти полной уверенности, что наступила ночь, а хорошую видимость можно легко объяснить окончательно взбесившимся зрением.
Оно, кстати, стало вести себя предсказуемее, чем на реке. Если и отказывало полностью, то на считанные секунды. Но значительно ухудшилось, предметы, отстоявшие на какие-то полсотни метров, выглядели размытыми, а то, что располагалось на вдвое большей дистанции, вообще не определялось.
Сплошная бесформенная чернота, давящая со всех сторон. Даже взгляд не может через нее проникнуть.
Из антрацитового мрака проявились заросли кустов, за ними, вроде как, светлеет. Похоже, лес из черных сосен заканчивается.