Сущность Эф
Шрифт:
Вот здесь.
Вот сейчас.
– Ты хоть понимаешь, во что ввязался вообще?
Это Тибор. Вот так. С ходу.
Венкель хочет спросить, во что ввязался – не спрашивает, и так все понятно. Сжимает зубы. Нанизывает на вилку кусочек рыбы, кусочек мяса, ест, делает вид, что ничего не случилось, что никто ничего не говорил.
– И не делай вид, что меня не слышал.
Венкель поднимает голову, дает Тибору последний шанс сделать вид, что ничего не случилось:
– А?
– Бэ. Хоть понимаешь, во что ввязался?
– А что?
– А то… тебе
Венкель мотает головой:
– Как будто последняя работа на свете… Вон, дворник в кафе нужен…
– Да я серьезно.
– И я серьезно. Вон… агентство проводит кастинг на роль…
– …да нет, ты хоть понимаешь, что если тебя за дверь выпнут, меня тоже не станет?
Венкель задумывается, это он как-то не учел, да он много чего не учел, глупый, глупый Венкель, правильно отец говорил, тебе только метлой махать…
Венкель сжимает кулаки, на бескровном лице проступают веснушки.
– Станешь ты… станешь… Я сам фильм сниму… какой захочу…
– Ага, снимешь ты…
– А что такое, по-твоему, мне только метлой махать?
– Да какой метлой, что ты, сразу… ты хоть понимаешь, что такое целый фильм снять… Нате вам, год на съемочной площадке помыкался, думает, ему только камеру в руки дай, он шыдевр снимет…
– Ну, не сразу… учиться буду… лет через пять… десять… двадцать…
– Через двадцать ты про меня и не вспомнишь уже.
– Куда я от самого себя денусь…
Венкель спохватывается, Венкель спрашивает самого себя, вот как он сейчас это все говорил – вслух или не вслух, а может, так увлекся, что беззвучно открывал рот, или жестикулировал, или еще что. Оглядывает кафе, вон парень с девушкой сидят у окна, смотрели они на него только что или нет, а вот две женщины на кассе, считают что-то – смотрели они сейчас на Венкеля или нет, а если смотрели, то, что видели, может, видели, как Венкель воодушевленно беседовал с Тибором, а может (ужас-ужас) и самого Тибора видели… Венкель не может стряхнуть с себя наваждение, снова и снова упорно повторяет себе – не могли они видеть никакого Тибора, не существует никакого Тибора, – и ничего не получается, не уходит беспокойная мысль, что Тибор где-то есть… да не где-то, а вот он, сидит за столом, и Венкель с ним только что говорил, а теперь не говорит, невежливо это…
…а вот.
Фабиан.
Вот он сидит за соседним столиком, заставленным чем-то аппетитным, дразнящим, смотрит на своего работника, глаза у Фабиана большие, желтые, как у филина, вот Фабиан желтыми глазами и смотрит. И черт его пойми, что он видел, и, кажется, что уж Фабиан-то точно видел Тибора, и самое страшное, если не только видел, но и догадался, что это НЕ ТОТ Тибор.
А Фабиану догадаться раз плюнуть…
– Ты уж как-нибудь поосторожнее, что ли… Ну не так откровенно, что ты сразу – сценарий рвать, скандалить…
Это Тибор. Венкель шикает на Тибора, мысленно шикает, молчи уже, видишь, смотрят на нас, смотрят. И вообще, что ты мелешь такое, когда это я сценарий рвал. Ну, еще не рвал, ну, порвешь, какая разница…
Фабиан пересаживается к Венкелю,
– В роль вошел?
Венкель чувствует, что краснеет. Все-таки размахивал руками, все-таки говорил что-то беззвучно, а может, и шепотом. Нет, надо себя контролировать, надо, – легко сказать, контролировать, когда начинается – Камера-мотор-начали – не до контроля там, не до мыслей – сейчас-я-встану-вот-так-и-сделаю-вот-такое-выражение-лица – там фантазия срывается с цепи, там уже нет никакого Венкеля, только Тибор…
– И как тебе Таймбург?
Венкель вздрагивает. Не ожидал такого вопроса от Фабиана, не ожидал. Умеет Фабиан огорошить, умеет.
– А дворцы как?
– Да вообще… Я думал, в сказку попал…
– У вас там, в Букбурге, тоже, говорят, красиво…
– Да ну, не сравнить… небо и земля.
– Чего ты, парень, нельзя так про городок свой… городок свой любить надо… я вот из Кэпбурга, я так считаю, лучше наших чашек с чайниками вообще нет ничего.
– Чашек с чайниками?
– Ну да, там дома в виде чайников… видели, наверное.
– А-а-а, что-то припоминаю….
– Ну, вот видите… красота какая… дворцы, замки… а если бы не сущность…
Тибор не выдерживает, Тибор врывается в разговор, венкелев Тибор, конечно, не сам, а через Венкеля:
– Другие бы дворцы были… и замки…
Венкель мысленно хлопает своего Тибора по спине, чего влез, чего влез, чего не сиделось, чего не елось, чего не пилось, надо было влезть…
– Да когда бы они были вообще… и какие бы они там были… – фыркает Фабиан.
Венкель переводит дух. Обошлось. Вроде бы. Фабиан смотрит на пустое кресло, где должен сидеть Тибор, смотрит, видит Тибора, черт возьми, видит, весь вопрос – какого Тибора, того или не того.
14
В кармане снова дрожит телефон, Тибор долго не может ответить, перебирает клавиши, пальцы у Тибора длинные, быстрые, непослушные. Наконец, отвечает, да-да-да, уже, уже иду, иду, сейчас буду, вот уже сейчас-сейчас-сейчас. Бежит по мосту, огибает площадь, на которой возвышается Мировое Дерево, спешит к переходу – два дерева сплетают свои ветви, Тибор переходит по ветвям, ветви снова расплетаются, деревья выпрямляются к солнцу. Тибор спешит, вот черт, перекрыли дорогу, ветви переплелись, какая-то там важная персона едет, разъездились там, Тибору пройти негде.
Ветви, наконец, расступаются, Тибор спешит, снова дрожит телефон в кармане, да буду, буду я, да сейчас, сейчас, вот черт, первый день съемок, и нате вам, опаздывает, безнадежно опаздывает. Сворачивает в проулок, в другой, в третий, где эта студия, черт бы её побрал, где студия, студии нет. Ноги Тибора погружаются во что-то зыбкое, рыхлое, белое, это еще что такое может быть… Тибор идет, осторожно, шепотом-шепотом, что-то подсказывает Тибору, что по этому рыхлому надо идти осторожно, чтобы не упасть. Тибор касается стены, – ч-черрр-р-рт – отдергивает руку, холодно, холодно, раньше Тибор и не понимал, как это бывает, когда – холодно.