Суть острова

Санчес О.

– Трогай, Анджело. Что? Да, домой.

Но сказанное не пропало втуне: Сигорд, сам не зная почему, уверовал безоговорочно и затаился. Яблонски по десять раз переспрашивал, ковырялся в мельчайших нюансах того, каким тоном и в какой последовательности звучали слова с обеих сторон, кто как сидел-стоял, и как глядел… Вплоть до цвета носков, на которые Сигорд почему-то ни разу не догадался поглядеть… Но и Яблонски ничего более-менее логичного и конструктивного придумать не смог, только брови задирал выше некуда и нижнюю губу выпячивал – верный признак беспокойства и растерянности.

Уходили драгоценные дни ранней весны, пошла трава, вот уже почки на деревьях набухли – только лопаться им, залив и Тикс с каналами и рукавами вполне прочистились ото льда, снег сугробами – разве что в глубине парков остался, но все-таки это

еще была весна и Сигорд, вслед за Тиксом, потихонечку оттаивал от пережитого.

Однажды утром, за завтраком, он решил вдруг, что пора, что надо съездить и навестить дом, тот, который дал ему приют на чердаке, укрыл от людей и непогоды, сберег ему жизнь и здоровье. Яблонски мгновенно учуял, что Сигорд вроде бы и в норме, а все же не в своей тарелке:

– Может, вам не ездить никуда? Устройте себе выходной. Выберете себе фильм – у вас очень богатая фильмотека, даже я не в силах пересмотреть ее всю… Кстати говоря, подобрал я ряд островков, более-менее подходящих, выбирать из которых придется лично вам, либо вместе будем смотреть. Но уж точно, что без вас дальнейший выбор невозможен.

– Разве? Не хочу фильмов, и отдыхать не от чего мне, я и так все время отдыхаю. А чьи эти острова? Наши?

– Один наш, но он в Атлантике. Два штатовских, один французский, один филиппинский, два чилийских… Один – вообще из лилипутского архипелага. В Тихом океане, как просили, в тропиках.

– Это будем смотреть. Наш сразу можешь вычеркнуть, ибо Атлантика, и вообще… А вот чилийские и «лилипутские» посмотрим поподробнее. Но понимаешь, Ян, острова – это стратегия, а мне оперативно, что называется, не работается и не отдыхается…

– Тогда играйте. Загрузите на биржу немного денег и играйте вволю, как говорится: ва-банком от инфаркта. Миллионов сто вкачайте, чтобы не даром время тратить. Риск не велик, и прибыток не велик, но зато вы при деле… И девицам своим вы что-то давненько кастинг не устраивали… Кстати, вы обещали познакомить меня с Вандой Вэй, помните?

– Помню, но только она уже сто лет как не девица. И… может быть, лучше с кем другим? Не с Вандой?

– При чем тут сто или не сто? Мне она как актриса нравится, во всех ролях, поздних и ранних, не все ведь такие циничные, как вы. Хорошо, пусть не с Вандой. Ой-й!.. Конечно не с Вандой, я же забыл… Хотите, в биллиард?

– Нет, съезжу кое-куда, развеюсь.

– Куда, если не секрет? Можно, я вам сегодня компанию составлю?

– В город, к заливу. Я тебе уже говорил однажды про мелкую недвижимость, типа, каприз.

– Так я съезжу с вами?

– Э-э… Нет, Ян. Ты знаешь, я всегда только приветствую, когда ты удостаиваешь меня своей компании, в прошлый раз сам туда приглашал, но сегодня совершенно особый случай. Ни близкие, ни домочадцы мне в этом деле не нужны…

– Ну, как хотите.

– Да погоди ты обижаться, Яблонски. Потом я тебе все расскажу и покажу, если не забудешь, а сейчас я и сына родного бы не взял. Представь себе, случаются иногда такие вот взвихрения в голове и в сердце человеческом. – Яблонски приопустил брови, в знак того, что принимает аргументы и больше не сердится на дискриминацию. – Пора ехать, еще курну на дорожку.

– Мотор подан.

– А…

– Вот она.

– Да я не про пепельницу. Что у нас на обед?

– Закуски, салат, первое, второе, третье и десерт. Не считая напитков. Сам точно не знаю – что, меню пока не составлял. У вас будут пожелания?

– Н-н… Да, будут. Предусмотри на троих. Хочу позвать сына, у меня к нему очень важное дело. Время обычное, между четырьмя и пятью пополудни. Рику я сам позвоню.

– Хорошо.

Пробки, пробки дорожные… Что толку в миллиардах, если не можешь позволить себе ежедневную подземку? Сигорд позволил себе дважды сойти в народ: первый раз с Анджело, второй раз с сыном – очень ему не понравилось давиться в толпе, держась за карманы! Оказывается, он отвык от тесного соседства с человеками и привык к комфорту. А тут ему и на ноги наступили, и в спину пихнули, да не единожды! И смотрели как-то так… Он, видите ли, чересчур дорого одет для подземки – это ему сын объяснил. И что там такого в его одежде? Пальто дорогое, да, но простое, лэйблы отовсюду не торчат. Шарф – обычный шелковый. Штиблеты… Дорогие, да, но кто там в толпе их видит? Наощупь наступают. Дышат, ворочаются, в один бок упрутся, в другой… Сесть и не надейся – посадочные

места, небось, по наследству передают! Но ездил ведь когда-то, в подземке, и на трамваях, и в автобусах с троллейбусами – и не роптал. А попозже, в бомжиный период, и общественный транспорт был для него недоступною мечтой: шел себе пехом, не в силах заплатить за проезд, не смея думать, что хорошо одетые граждане позволят ему тереться меж них своими лохмотьями… Кто был нищ – тот не забудет. Моторы, лаковые штиблеты, поклоны со всех сторон… А когда-то… Это когда-то – до сих пор в нем сидит, ногами не выбьешь. Вот почему у него, при всех его миллиардах, нет ни кошки в доме, ни собаки, ни пичужки малой? Все дело в голоде, который навсегда вьелся в его кости, в его биографию, в его память… Давно он обменял его на аппетит, а голода не знает, но до сих пор не путает. Разницу между аппетитом и голодом самым верным образом определяет наличие в доме несъедобных домашних животных, которые в свою очередь, как ни горько это понимать по опыту поколений, не просто маленькие наши друзья, а и съедобные домашние резервы. Простой человек не имеет об этом представления, а Сигорд, во дни былые, не раз и не два заглядывался на упитанных левреток… На крыс пытался охотиться… Об этом стыде никому не расскажешь, так что теперь – ничего и никогда! Не честно было бы заводить зверушку, думая о ней, как о потенциальной… Вот если бы на природе, иметь свой заповедник, где все свободны и веселы… В городе – даже и лимузин с шофером не ограждает тебя от остального муравейника. Сын смеялся, конечно, вспоминая поездку в народ, ругань и толчки, а охранник Анджело – тот испереживался: а ну как босс вообразит, что он плоховато справляется со своими обязанностями? Да чтобы эту толпу отсечь-отпихнуть от сиятельного тела – целая рота телохранителей надобна, и той мало будет, когда толпа в час пик попрет на перроны! Сдержи, попробуй! Сам бы Анджело ни за какие коврижки не поменял бы лимузин с шофером на подземку! Опаздывать Сигорд не любит, видите ли!.. Никто не любит, а всякое бывает, в том числе и пробки. Сиди себе на заднем сидении, спи, телевизор смотри, дела – по телефону решай. Надо будет – Яблонски обед прямо к мотору принесет, в пробку. Неймется старому, опаздывал он… Однако, вроде, не рассердился на то, как Анджело справлялся в метро, и сказал, что впредь в эту вонь и грязь не полезет, лучше в моторе переждет. Это разумно. Анджело коротко глянул в зеркальце – смирно сидит хозяин, глаза прикрыл… Может, дремлет… Но уже и не ерзает, не предлагает подземным транспортом… Эта пробка – не пробка, через минуты три-четыре пересекут они Замковый мост, сразу же налево – и поедут, а не поползут…

– Остановись здесь. Вот что, Энджи, ты припаркуйся где-нибудь тут, развернись, если надо, и жди. Я сказал: жди. Уж наверное, мои слова и я сам – поважнее твоих инструкций, тем более, что нарушать закон, в отличие от инструкций, никто тебя не подталкивает.

– Но господин Сигорд…

– Что? – Сигорд замер с полуоткрытым ртом, словно бы приготовился слушать возражения, глаза кротко устремлены в пространство, чуть вверх и в сторону от Анджело… Не-ет, братишки, все назад и рты задраить: опять старикан не в том настроении, чтобы ему перечить…

– Я все готов сделать как скажете, но район-то больно уж трущобный.

– Я знаю этот район. Кроме того, у меня трубка, я тебя кликну в случае чего: либо позову, либо просто звонком. Если сигнал от меня поступит – немедленно выдвигайся вон туда, за угол, там будет пустырь. На пустыре заброшенный двухэтажный дом. Знаешь, какие до войны еще строили, или даже раньше? Вот, в районе этого дома я и буду. Либо в нем самом, он небольшой, увидишь и сообразишь. Ты понял?

– Да понять-то понял… Вот там, да? – Анджело рукой уточнил направление и Сигорд молча кивнул.

– А… могу я вас просто сопровождать, издалека, в пределах прямой видимости?

– Не советую. Просто жди.

– Я готов. – Анджело покорно рухнул за руль. От судьбы не уйдешь, в любом случае эта работа у него не вечная. Вот только чем и как он будет оправдываться, если со стариком действительно приключится беда? Да Рик его с дерьмом съест! Но подглядывать он все равно не станет, ибо служилый человек знает самую святую истину на свете: нет ничего хуже бездумного выполнения приказов, кроме проявленной инициативы снизу. При всех прочих равных условиях лучше он пострадает за послушание, нежели за самодеятельность.