Суть ?строва
Шрифт:
– Намек понял. Я никогда и ни с кем ничего нашего с вами не обсуждаю, ни на улице, ни в клубе. В этом можете вообще не сомневаться. Так я убираю доску? Или последнюю партеечку?
– Битому неймется? Расставляй.
Из приемной господина Президента вывалился распаренный, что называется, господин, одной рукой он сразу же выдернул платок – вытирать лоб и шею, а другой потянул было из кармана мобильный, да спохватился – пусто в кармане.
– Эдгар, дружище! Сколько лет, сколько зим!
– О… Михаель,
– Я, черт меня забодай! Слышал о тебе, но не ожидал здесь увидеть… Вру, конечно же ожидал, что ты приедешь, но того не прикидывал, что так скоро встретимся… Ты изменился, пожалуй, в лучшую сторону.
– А ты не изменился вообще, разве что крупные «погонные» звезды на большие «эполетные» поменял. Главное, с выгодой! Погоди, Мик, я получу свой телефон, потом давай отойдем в сторону… Хочешь, поедем, встречу отметим?
– Эдгар, всей душой рад бы – не могу, на ковер кличут. Но пара минут у нас, похоже, есть…
Мужчины отошли в ту часть громадного помещения, где можно было курить и расположились в креслах. Предложенные напитки отвергли, но с удовольствием задымили сигарами. В приемной было совсем немного народу, разговаривали все вполголоса. Тот, кого звали Эдгаром, трубку забрал, но включать не стал: это было категорически запрещено до выхода из Дворца.
– Орден принимать пришел?
– Клизму получать. Ордена – дело редкое, праздничное, Кабан лично за ними ездит. А клизмы – повседневность, ее он мне доверяет. Но ты же знаешь карьерные порядки, сам ведь в теме… Так ты в гости к нам из Иневии, или вернулся?
– Второе. Закончилась моя опала, и я возвращаюсь.
– Надеюсь, не на прежний пост?
– Ну… Сам пообещал, что на ступеньку выше. Похоже, в замы ставят к мэру, если не шутит. В первые, но скорее, все же, во вторые. Но, типа, на вырост.
– Ого. А говорят – в провинции люди потухают навсегда. Господин Шредер, так мне, небось, пристало отныне – стоя с вами разговаривать? А я расселся тут, китель нараспашку…
– Брось, Михаель, не тебе прибедняться. Ты… случайно меня увидел? Или…
– Или – что?
– Ну… По службе там…
– Скорее, по Конторе. И да, и нет. Честно, не ожидал сегодня и сейчас, однако Сабборг велел мне, как твоему закадычному… Вернее, порекомендовал связаться с тобою побыстрее и передать от него привет. Он бы тоже был бы рад с тобою пообщаться, причем, не откладывая это дело в долгий ящик.
– Да я хоть сейчас.
– Да? Хм… Погоди…
Тот, кого звали Михаель, крупный осанистый брюнет в генеральских погонах, отошел к окну, снял с простенка телефонную трубку и набрал несколько цифр.
– Везет тебе в нынешнем Бабилоне! Он у себя, с нетерпением ждет. Маршрут знаешь? Да по дороге захвати ему хороший вискарь, советую.
– Помню, вроде бы… если Контора там же?
– На месте Контора. А то на моем моторе езжай, чтобы шофер не скучал, я-то не скоро освобожусь.
– На фиг. То есть, искреннее спасибо, но что-то не хочется мне мотор жены в этих краях, у этих стен, оставлять без присмотра.
– Нет, этим делом ни мы, ни Доффер не заведуем, это в компетенции дворцовой охраны, ох и псы же наглые! Ну, как знаешь. Короче, Эдгар, твое предложение отметить – бескомпромиссно принимается! В любой день, начиная с завтра! Первая бутылка за тобой, а вся остальная пьянка – с меня. Можем у меня дома, Криста будет счастлива. Кстати, полно наших горят тебя увидеть в неформальной обстановке.
– Ну уж, полно…
– Я тебе говорю! Полвыпуска – точно! Реально будет, кстати, помимо нашего тет-а-тет, дважды отметить: раз – пати, с женами, в смокингах, все дела, твои расходы…
– Не собираюсь возражать, принято.
– …а второй, а лучше первый – на мальчишник раскрутимся, рыл на дюжину, на лоне природы, по-эльфийски, с приглашенными феями… Скинемся дружно. Я тамадою, как всегда.
– Гм… Это можно!
Однажды Сигорд бодрым скоком взбежал по ступенькам здания Бабилонской биржи, улыбнулся швейцару, проворно открывшему перед ним двери, и направился в гардероб, чтобы отдать шляпу и зонт. Чаще он оставлял верхнюю одежду и головной убор в офисе, чтобы никого не заморачивать и ни от кого не зависеть даже в такой малости, но иногда пользовался услугами гардеробщика, вероятно, чтобы не так обидно было отчислять свои кровные на содержание обслуживающего персонала биржи, куда входили и гардеробщики, и уборщицы, и лифтеры, и охранники, и электрики, и сантехники, и операторы… и… и… и… Эх… Гардеробщик ловко принял в обе руки зонт и шляпу – и не успел Сигорд отвернуться – с легким поклоном вручил ему «биржевку» – газетенку для внутрибиржевого пользования.
– Ваша газета, сударь.
– А? А, да, благодарю.
Сигорд рассеянно кивнул гардеробщику и горько пожалел в этот миг, что рядом нет Яна Яблонски, не с кем разделить миг долгожданного торжества. Надо будет ему немедленно позвонить. Сигорд кивнул еще раз и уже не так быстро, стараясь выглядеть посолиднее в это примечательное утро, пошел к лестнице, ведущей на офисный этаж. Можно было бы и на лифте, но Сигорд «тренировал сердце» – старался подниматься пешком, там, где это не напряжно. Гораздо эффективнее было бы с этой целью бросить курить, но… так проще, и вообще…
– Господин Сигорд?
– Да.
– Как удачно, что я вас встретил. Элиа Бишоп, «Тихоокеанский Банк», начальник отдела инвестиций.
– Очень приятно.
– Не могли бы вы уделить мне несколько минут вашего рабочего времени? – Сигорд выразительно обернулся на громадные, в полстены, вестибюльные часы.
– Разве что на ходу, пока я в контору поднимаюсь. Сессия через шесть минут, а мне еще причесаться, руки помыть… Вы же понимаете.
– Я уложусь. Мы открываем здесь, на бирже, свои позиции и очень заинтересованы в партнерстве с такими солидными и надежными фирмами, как ваша…