Суженый для Доры

Охитина Татьяна

– Имение большое, хватит места, чтобы не пересекаться. А года через три разведемся, она внакладе не останется, обещаю. Ты все-таки поспрашивай у своих…

– Ладно, – нехотя согласилась Дора. – Поспрашиваю. А что будет, если невесту ты не найдешь?

– Ничего не будет. Ни денег, ни перспектив, ни пополнения домашней библиотеки. Работу пойду искать. Устроюсь в какую-нибудь контору, чай буду заваривать, да с поручениями бегать. Потом состарюсь, помру и отнесут меня на кладбище, в землю зароют…

Дора всхлипнула.

– Умеешь ты разжалобить, – сказала она,

смахнув непрошеную слезу. – Ладно, помогу, чем могу. Но ты уж не обессудь, если на твое предложение никто не клюнет.

После того, как они расстались, Дора хотела прогуляться еще, но настроение ушло, и она, чувствуя настоятельное желание поговорить с подругой, поспешила в общежитие.

– Это ему к серебрушкам надо, – заявила Лора, когда Дора рассказала ей о разговоре. – Или, на крайний случай, среди золотинок поспрашивать. Нас-то в замужнем виде в наемницы не возьмут, какой смысл карьеру портить? А он симпатичный, этот Шелест?

Дора посмотрела на загоревшиеся глаза подруги и на всякий случай сказала:

– Не очень. Мелкий, блеклый, неказистый.

– А, тогда ладно, – взгляд Лоры принял нормальный вид. – К серебрушкам ему надо, так и скажи. Они знают толк в выгоде. А что, он сильно богат?

– Вряд ли, – торопливо ответила Дора. – Наверняка врет.

– Жаль. А если не врет? Если из семьи он один, все наследство ему достанется.

– У него вредный дядя. Держит его в ежовых рукавицах.

– Ладно, раз так. А дядя женат?

– Наверняка. Супруга – зверь, и детей дюжина.

– Страшное дело, – вздохнула Лора. – Все-таки в наемницах спокойней. На пограничной службе котов боевых дают. Знаешь, какие они огромные. И пушистые, – взгляд Лоры затуманился. – Я назову своего Пушком… А ты бы как назвала?

– Громобоем, – ответила Дора без запинки. За пять лет она перебрала множество имен и давно утвердилась в этом решении. Но тут до нее дошло, что, кажется, кота она не получит, и Дора слегка пригорюнилась.

Сильно расстроиться не успела, потому что раздался стук в дверь, и она отправилась открывать.

– Еще раз здравствуй, – произнес жених Шелест. – Можно войти? – Дора посторонилась. – Я тут подумал… – произнес он и вдруг застыл, приоткрыв рот. Полная дурных предчувствий, Дора оглянулась. И поняла, кто может научить ее стрелять глазами лучше госпожи Штык.

6

Дел у ректора Моръ было много, сорок две штуки. Ровно столько папок лежало на ее столе. На каждой – номер и фамилия. И тайный код из точек на уголке. В этом году академию ожидал наплыв будущих мужей и работодателей. Некоторые выступали сразу в двух номинациях.

И всю эту кучу дел надо было проанализировать, рассортировать и выбрать самых перспективных кандидатов для задуманного.

Со вчерашнего дня ректор Моръ успела просмотреть только девять папок, а все потому, что постоянно отвлекали. То бриллиантовая невеста с просьбой зайдет, то золотинки и серебрушками прибегут, то новые кандидаты в мужья объявятся, множа работу – за вчерашний день добавились еще

четверо, да все непростые. А еще были родители невест, которые желали справиться о том, как дела у любимых дочурок. Кристалл связи то и дело вспыхивал, требуя ответить на вызов. И это ужасно раздражало. Хотелось забрать папки и спуститься в подвал, куда связь не дотягивалась, но совесть не позволяла.

С трудом сдерживая кипение, ректор Моръ продиралась вперед. А когда почувствовала, что терпение на исходе, вызвала секретаршу Хельму и велела:

– Никого ко мне не пускать, никого со мной не соединять и лично не беспокоить!

– Будет исполнено! – воскликнула та и покинула кабинет. – Занята, очень занята, зайдите позже, – успела расслышать ректор, перед тем как дверь окончательно закрылась.

И наступило долгожданное спокойствие.

Ректор Моръ потерла руки и аки коршун накинулась на папки. Схватила самую верхнюю, раскрыла… и кристалл связи вспыхнул золотистым сиянием.

– Я же просила не беспокоить! – воскликнула она.

– Простите, – секретарша заглянула в кабинет, – ему я отказать не смогла.

Пришлось ответить.

Ткнув пальцем в кристалл, ректор Моръ увидела лицо, которое отразилось в светящемся облаке, и тут же подобралась.

– Добрый день, госпожа Моръ, – сдержанно улыбнулся глава контрразведки.

– Добрый день, господин Эн, – ректор Моръ отзеркалила ему улыбку, стараясь не выдать своих чувств, которые были весьма противоречивы.

– Простите, что отвлекаю. У меня для вас очень важная информация. К вам на выпускной бал собирается прибыть один из членов королевской семьи

– Принц Пильдемариус хочет жениться? – ахнула госпожа Моръ.

– Не совсем. Точнее, совсем не хочет. Речь не о нем. Это дальний родственник, который не претендует на трон. Его величество покровительствует этому молодому человеку, но хочет оставить сей факт в тайне. Поэтому наш кандидат в мужья будет присутствовать без упоминания связи с королевской семьей. Король хочет для него настоящей искренней возлюбленной, а не меркантильной… кхм, ну, вы меня поняли. По легенде, наш молодой человек не особо богат, но и не беден. Ничем особым не выделяется. Всю доступную информацию я сообщу лично, когда приеду вместе с ним. На бал остаться не смогу, за гостем будет присматривать тот же сотрудник, который будет отбирать кандидаток для службы в нашей организации. Дополнительной охраны, чтобы не привлекать внимания, мы выделять не будем. Так что имейте в виду нашего молодого человека, когда будете строить планы для своих подопечных.

Завершив вызов, ректор Моръ задумалась. Покинув кресло, прошлась по кабинету, глянула в окно, подняв взгляд в синеющее небо. А затем решительно вернулась за стол. «К чему размышлять над тем, что скрыто, когда и с явным не разобралась, – подумала она. – Когда прибудет гость, тогда и думать будем». И она снова взялась за папки. И все же мысль о том, что таинственный королевский родственник может оказаться самой удачной партией для невесты Шарович, никак не хотела ее отпускать.

Конец ознакомительного фрагмента.