Суженый мой, суженый...
Шрифт:
Галина подруга обладала железной волей и настойчивостью. Ей сложно было отказать. А Ермолина славилась интеллигентностью.
– Ну, хорошо-хорошо, не волнуйся ты так, я согласна.
Почему она тогда не проявила твердости духа, почему не устояла перед напором чужой воли? В то время на Галине гроздьями висели неотложные дела, нужно было срочно сдать рукопись в издательство, статью в редакцию. Съездить к родителям. Но Ермолина не смогла отказать подруге, соблазн оказался сильнее духа, и они договорились встретиться во вторник. Неудобный день. Начало недели. Расписанный по минутам органайзер. Уже утром во вторник Галина почувствовала беспокойство. Она решила позвонить Екатерине и перенести встречу на другое время, но подруга оказалась непреклонной. Булатный клинок, дамасская сталь, а не женщина.
– Что ты, что ты! Я уже заказала столик. И два стулика в придачу, – пошутила Екатерина. С чувством юмора у нее все было в полном порядке. Всегда. При всех обстоятельствах. –
Галина обреченно посмотрела на свое отражение в зеркале. «Почему я позволяю другим манипулировать собой? Боюсь прослыть капризной, видимо», – подумала она, грустно вздыхая.
– Не обременяй себя, доберусь как-нибудь, – сказала Галина.
Весь день Ермолина провела в размышлениях о странностях женской дружбы. Две девушки решили вместе провести время, чтобы заполнить пустоту, но результат непременно окажется нулевым. Время будет убито, а пустота расширит пространство. Зачем же тогда встречаться? И лишь к вечеру Галина повеселела, в смятенной душе вдруг что-то проснулось и запело. Ермолина ощутила прилив счастья. «Может, сегодня случится самое главное событие в моей жизни», – подумала Галина, выбирая вечерний наряд. Из шкафа вылетело легкое платье, пальто белого цвета, сиреневый шарф. Все это добро явилось будто по мановению волшебной палочки. Галина улыбнулась зеркалу. Наряд к лицу и к месту. А девичье желание сбылось. Главное событие не замедлило явиться перед изумленными очами Ермолиной. Немного позже. Ближе к вечеру.
«Главное событие в жизни» лихо подкатило к тротуару и обдало Ермолину брызгами грязной воды. Галина ахнула. Белоснежное пальто было безнадежно испорчено. Первозданную белизну уже не вернуть, ни одна химчистка не поможет. Ермолина гневно взглянула на лихача. Наглец! И вдруг обомлела, замерла. Из серого изящного «Лексуса» легко и непринужденно выпрыгнул самый красивый мужчина на свете. Он опустился перед Галиной на колено и воздел вверх руки, дескать, простите меня, милая девушка, за то, что испортил вам пальто. Затем нежно взял ее ладонь и поцеловал: «Я бы взял твои ладони, к ним губами прикоснулся, несмотря на дождик проливной». Простые слова из забытой песни. Они будто ожили, приобрели особое значение. Галина склонилась над незнакомцем. И все исчезло, абсолютно все: город, люди, небо, желтый дождик. Она вдыхала родной запах, а перед ней на коленях стоял самый близкий человек на земле. Почему она не знает его имени? Ведь они близки с рождения, с момента зачатия, просто немного заблудились на планете. Прошли мимо. Зато сейчас они встретились, обрели друг друга в огромном городе, в котором миллионы людей бродят по улицам и не знают, что рядом с ними идет вторая половина. Но по другой стороне улицы. Галина замерла над русой головой. Ей хотелось остаться с незнакомцем вдвоем, навсегда, чтобы вдоволь надышаться родным запахом, почувствовать тепло милых рук.
– Ну, вот мы и познакомились, – голос раздался где-то слева, прервав слияние двух душ. Галина резко обернулась. Возле сверкающего автомобиля стояла Екатерина Мизина. Любимая подруга. Верная наперсница. Кассандра.
– Алексей, это моя подруга – Галина Ермолина, спасибо, что подвез, – сказала Катя, дергая за рукав пиджака коленопреклоненного мужчину.
Алексей вздрогнул и резко вскочил на ноги, но успел придержать локоть Ермолиной, видимо, боялся, что она исчезнет.
– Алексей Родин, – сказал он и нежно склонился над Галиной.
Ермолина отпрянула. Его прикосновения были схожи с порывами южного ветра. Становилось то жарко, то холодно. В голове что-то сдвинулось, загремело, зашумело, девушка пошатнулась, но Алексей вновь придержал ее за руку.
– Неужели, девушки-красавицы, вы прогоните меня? – сказал Алексей, пытаясь бережно приблизить к себе Ермолину.
Екатерина с ухмылкой наблюдала за манипуляциями опытного ловеласа. Мизина давно решила избавиться от конкурента. Кате надоело подчиняться на работе. Она сама жаждала власти. Ей нравилось руководить. Но бодливой корове бог рогов не дает. Мизина томилась от бездействия. И тогда Екатерина решила нарочно свести Родина с Галиной, однажды она заметила, что Алексей скучает, куксится, заглядывается на женщин. Семья у Родина не удалась, бездетный брак, жена-стерва, в общем, скука смертная. А Галине он понравится, решила Мизина, она ведь обожает пребывать в виртуальном мире. Романтическая натура, вся в стихах и грезах. Екатерина долго не размышляла о нравственных несоответствиях, решительная и беспощадная, она решила связать мужчину и женщину в одну крепкую связку. А там – будь что будет. Лишь бы карьера удалась!
– Галь, неужели мы его прогоним – такого красивого и смелого, обаятельного и привлекательного? – сказала Катя, обращаясь к Галине.
Ермолина прикусила губу, ей хотелось плакать и смеяться, говорить глупости и нелепости, она вдруг превратилась в маленькую девчонку, смешную и наивную. Но Галина промолчала, она сразу все поняла. Алексей ласково пожал Галин локоть, будто поблагодарил за молчаливую поддержку.
– Все мы любим удивлять мир, милый Лешенька, – прошелестела Екатерина, принимаясь за вторую порцию суши, услужливо подсунутую ловким официантом.
– Все, да не все, – отозвался Родин, ухаживая за Галиной.
Алексей подвинул ближе соусницу, видимо, боялся, что Ермолина ненароком опрокинет витиевато изогнутый сосуд на пол. Родин боролся с чувством вины за испорченное пальто Галины.
– Если хорошо постараться, можно удивить не только окружающий мир, всю Вселенную, – сказала Екатерина, покусывая зубочистку.
«Вечно она что-нибудь кусает, то губы, то зубочистку, то людей», – подумала Галина.
В эту минуту она ненавидела подругу. Почему Катя вмешивается в беседу, злится, нервничает? Неужели нельзя спокойно провести приятный вечер?
– Кать, ты у нас где ночуешь? – спросил Родин, не сводя с Галины восхищенного взгляда и желая уловить выражение ее глаз.
– Как обычно, у себя дома, а ты где? – сказала противная Катя, также пытаясь прочитать тайные мысли подруги.
– Хочешь, отвезу? – скучным голосом произнес Родин.
– Не хочу, за мной заедут, – парировала Екатерина.
Потом все скомкалось, в памяти не осталось ничего, никаких мелочей. Главное событие заслонило собой мелкое течение жизни. В тот злополучный вечер Галина стала женой Алексея, тайной, единственной и верной. Он так и сказал: «Ты теперь моя жена, тайная, единственная и верная!»
– Я согласна, на все согласна, лишь бы ты любил меня вечно! – произнесла Галина, утонув в его объятиях, она почти умирала от нахлынувшего счастья.
Ей казалось, мир изменился в одно мгновение, он стал другим, лучшим, совершенным, правильным. Миром правит любовь, и в этой империи Галине Ермолиной уготовано первое место, самое лучшее на земле. И два последующих года Галина прожила, как в тумане. Она работала, что-то писала, ходила по издательствам, но ничего не помнила из того времени, ни лиц, ни фамилий, ни имен. Ее захватила сумасшедшая страсть. Галина была счастлива. Отрезвление наступило позже. Прозвучало три слова, всего три: «Оставайся свободной женщиной!» Одной фразой Алексей вычеркнул из жизни два года, прошедших в любовном угаре, вычеркнул просто, спокойно, осмысленно, видимо, он долго собирался, раздумывал, наконец принял разумное решение. Алексей сделал выбор в пользу карьеры. Он остался начальником отдела. Владелец компании неодобрительно относился к разводам в семьях сотрудников. А Екатерина Мизина так и не добилась желаемого результата. И все кончилось в одночасье – счастье, любовь, жизнь…
И колеса вновь принялись за старую песню. Они повторяли на один лад одну и ту же фразу. Галина зажала уши, но вдруг почувствовала сильный тычок в бок.
– Девушка, ты что – пьяная? Приехали уже, в Питер приехали. Пятнадцать минут назад, вылезайте, – прокричал кто-то над ухом.
Галина приподнялась на локте, взглянула в окно. Платформа, серое утро, туман. Питер. Мрачный город, серый, загадочный. Поезд стоит, колеса давно прекратили свой бег, тогда откуда эти бьющие в затылок слова? В вагоне пусто. Над Галиной навис разъяренный проводник.