Шрифт:
Андрей Геращенко
(г. Витебск, Белоруссия)
Свадьба оборотней
(рассказ)
(авторизованный перевод с белорусского)
Пламя от горящего имения Старжевского было видно с самой дороги на Пропойск. Чобот спешил - он должен был еще несколько часов тому назад появиться здесь на помощь Матвею Шавуле, однако неожиданно попал в засаду его встретил отряд пропойских шляхтичей. Сейчас почти все они остались лежать в снегу, но Чоботу было неприятно, что всё так произошло - в имении Старжевского должны были находиться ляхи и Шавуле, наверное, пришлось не слишком легко.
Однако
Была и ещё одна причина, которая заставляла Чобота спешить - в имении Старжевского его ожидала Алёна, его любимая, предупреждённая надёжным человеком о том, что скоро появится казачий загон.
Со стороны имения раздавалась стрельба и Чобот решил, что больше медлить нельзя. Он приказал крестьянам, вооружённым вилами и косами, бежать изо всех сил к имению, а сам с запорожцами перешёл на галоп.
Возле имения всё уже закончилось - празднуя победу, вверх стреляли запорожцы. Во дворе, где на снегу ещё лежали убитые ляхи и дворня Старжевского, хозяйничал сам Матвей Шавула, который по своему обычаю раздавал скот и имущество Старжевского здешним крепостным.
Увидев подъехавшего Чобота, Шавула радостно поднялся с места и громко крикнул:
– Чобот?! Тебя, Иван, только за смертью посылать! Если бы я только на тебя рассчитывал - на том свете уже был бы! А Наливайко ещё говорил, что ты - один из лучших атаманов!
– Здоров будь, Матвей! За опоздание прости - шляхтичи в западню заманили, сейчас отдыхают вечным сном под Пропойском. Но и я двух казаков и двенадцать крестьян потерял. А насчёт того, хороший ли я казак - про то не один лях или шляхтич на Буйницком поле узнал!
– Казаки с Минского куреня?
– Да - оба! У меня половина запорожцев с Минского, - сообщил Чобот.
Иван быстро соскочил с коня на снег и подбежал к Шавуле, на ходу поправив выехавший из-под шапки оселедец. Встретившись, атаманы крепко обнялись и три раза поцеловались по русскому православному обычаю.
– Только мне, брат, нет времени здесь праздновать - нужно ещё к одному знакомому за Пропойском наведаться, пока Радзивилл не подошёл! Так что оставлю тебя здесь вместо себя - чтобы суд судил и крепостных не обижал, а сам с отрядом дальше пойду. А Старжевский сбежал, пёсий сын - по крайней мере ни живым, ни мёртвым его никто не видел!
– весело сказал Шавула.
– Хорошо, Матвей - как скажешь! Только дела не очень хорошие - с юга, есть слухи, реестровые казаки атамана Цыбули идут на помощь ляхам, - сообщил Чобот.
– Плохо - Цыбуля добрый казак, я с ним и с Наливайкой ещё на татар вместе ходили, - Шавула сразу стал грустным и мрачным: - нельзя, чтобы русские православные казаки друг друга резали.
– Но и Цыбуля мог бы ляхам не служить!
– вспыхнул Чобот и схватился за саблю.
– Остынь, Иван!
– жёстко предупредил Шавула и сжал Чоботу руку: Помнишь, что сказал Наливайко перед походом на Белую Русь? И крепостных русских людей защитим, и с реестровыми казаками стычек избежим. Нельзя нам со своими братьями биться!
– Что же тогда делать,
– растерянно спросил Чобот.
– Что делать? Гулять, Иван - так гулять, чтобы ляхам и шляхте показалось, что они уже при жизни в ад попали! А когда Цыбуля подойдёт переходить в другое место. А Цыбуля с реестровыми, кажется мне, нас не слишком старательно будут искать. Им тоже, я считаю, позорить себя православной русской кровью не слишком хочется.
Вечером Шавула подался к Пропойску, а Чобот распределил казаков и крестьян по хатам. Сам решил переночевать в хате сельского попа отца Николая. С ним остались старый запорожец Ус и четверо казаков.
Чобот был в хорошем настроении - час тому назад он нашёл свою Алёну в условленной крестьянской хате и теперь был уверен, что уже ничто не сможет помешать их свадьбе - возле Алёны осталось десять лучших казаков и уже совсем скоро, завтра утром, они станут мужем и женой. Прошло уже почти два месяца с того времени, когда Чобот, скрываясь в лесу под Ректой - родовым гнездом Старжевского, последний раз виделся с Алёной, падчерицей шляхтича. И вот - новая встреча. Чобот буквально светился от улыбок, время от времени перебирая то саблю, то пистоль, то мешочек с табаком - лишь бы чем-нибудь занять руки, а сам мечтал о завтрашнем дне. Иван ещё не знал, что они будут делать дальше - ходили слухи, что Наливайко собирается возвращаться на Подолию. Матвей Шавула, наверняка, отправиться вслед за Северином и тогда Чоботу, конечно же, тоже придётся покинуть Ректу и двигаться с казаками на юг, ближе к Запорожью - там старая русская вольница и там православные могут не опасаться, что их найдут какие-то ляхи или шляхтичи. А часть крестьян, которые пойдут с загоном, в Сечи можно будет записать в Минский курень. Часть, конечно же, придётся оставить здесь. А Алёна... Алёна поедет вместе с ним на юг - вместе будут искать своё счастье!
Мечты Чобота прервал осторожный условленный стук в дверь.
– Входи, Ус - что у тебя?
Дверь открылась и в комнату и в самом деле вошёл Ус - старый, кряжистый запорожец.
– Есть разговор, атаман, - пояснил Ус.
– Проходи, казак, если так - поговорим!
– пригласил Чобот.
Ус вошёл, но разговор пока не начинал - сел на лавку, развязал мешочек с табаком, набил им трубку, раскурил и, поправив седой оселедец, начал внимательно поглядывать в сторону атамана, пуская время от времени кольца дыма. Чобот тоже раскурил свою трубку и молча посматривал в сторону Уса.
– О свадьбе с Алёной мечтаешь, атаман?
– наконец спросил Ус.
– Так, Тарас - о свадьбе. Слишком долго я её ждал!
– согласился Чобот.
– Старжевского не спросил?
– А зачем его спрашивать - он, наверное, до самого Пропойска от страха добежал?!
– захохотал Чобот.
– Знаешь, что про пана Старжевского местные говорят?
– спросил Ус, прищурив глаза.
– Что он колдун и оборотень?! Да так крестьяне про каждого второго шляхтича или пана-ляха говорят!
– Но Старжевского не нашли - как сквозь землю провалился! А вот волка видели! Когда имение загорелось, из сарая выскочил волк и побежал к лесу. Большой волк и какой-то слишком уж белый. Как раз с такой шерстью, как волосы у Старжевского.