Свадьба

Гарвуд Джулия

Коннор заставил себя подумать о самом безотлагательном. Эдену пришлось повторить свой вопрос, прежде чем лаэрд ответил.

Он позвал Дугласа, старшего воина, и приказал взять командование на себя.

– Сегодня же всех до единого из клана Хью надо перевезти в безопасное место, а потом все Мак-Алистеры должны вернуться домой. Эден тебе поможет.

– А вы, лаэрд? – спросил солдат.

– Я поеду к жене. Куинлен, до моего возвращения ты будешь главным в доме.

Эден побежал выполнять указания

лаэрда, но Коннор вдруг окликнул его.

– Она сказала моей жене, чтобы та подчинилась ему? – прорычал он.

Не ожидая подтверждения, он схватил поводья, вскочил на коня и рванул галопом.

Куинлен понесся следом. Его задача – прикрывать спину лаэрда, пока они не доедут до развилки, и тогда он повернет на север, к дому, а Коннор отправится к Кинкейдам.

Коннор выбрал самый короткий путь и, когда отъехал от воинов достаточно далеко, дал выход своим чувствам в диком, зверином крике. Юфимия! Он не мог произнести ее имя без желания схватиться за меч. Никогда больше не посмеет она называть себя Мак-Алистер! Никогда не будет носить плед их цветов и никогда не приблизится к их дому!

Куинлен ожидал, что лаэрд повернет на восток, и удивился, увидев, что тот остановился.

– Коннор! – Куинлен подъехал к нему ближе. – Остынь, не злись при встрече с женой. Я знаю, ты чувствуешь вину за то, что покинул ее. Но она поймет, у тебя не было выхода. Она любит тебя, – добавил он. – Перестань смотреть в землю. Посмотри на меня.

– А ты посмотри вниз! – резко приказал Коннор. Куинлен опустил глаза и длинно выругался.

– Свежие следы.

– Четыре лошади… Нет, пять, – поправился Коннор. – Они едут медленно, друг за другом. Кто…

– Сколько, сказал Эден, их вернулось с Раеном?

– Трое, – ответил Коннор, выпрямляясь в седле. – Возможно, мать ублюдка отправилась домой. Жаль. Я бы хотел с ней поговорить.

– Кончилось бы тем, что ты бы убил ее, – сказал Куинлен.

Коннор покачал головой.

– Нет. Это слишком мягко для нее. Я хочу, чтобы она страдала до конца жизни.

– Если это похоронная процессия Раена, почему они оказались здесь? Они должны были догадаться, что едут не в ту сторону.

– Не знаю.

– Следы свежие, мы можем догнать их. И тогда узнаем, куда они направляются.

Коннор кивнул.

– Да, давай последуем за ними, хотя бы часть пути. Я не хочу задерживаться. Мне надо спешить к Бренне.

– Я знаю, а пока начну упражняться, – сказал Куинлен, пуская коня в галоп.

– В чем упражняться? – крикнул Коннор.

– Рассказывать твоей жене, как ты ее любишь.

Они углубились в лес, сокращая путь к вершине холма, с которой можно было увидеть, далеко ли отъехала Юфимия.

Как только они выбрались из гущи деревьев, Коннор спешился и побежал на самый верх, взглянуть на процессию.

Куинлен

догнал лаэрда через минуту.

Длинная узкая полоска луга расстилалась внизу, а по ней скорбной чередой двигались всадники. Раен был привязан к последней лошади.

Внимание Коннора привлекла купа деревьев в отдалении, среди которых он заметил какое-то движение. Он подождал, и через несколько минут, когда процессия добралась до края лужайки, из-под деревьев появилась фигура.

Оба – и Коннор, и Куинлен – узнали Мак-Нейра. Ошеломленные и взбешенные, они увидели, как Юфимия спешилась и бросилась обнимать его. Теперь они знали, кто был предателем.

Коннор несся к Кинкейдам как ветер и, едва въехав во двор, мигом слетел с лошади и кинулся в дом.

В нетерпении перемахивая через две ступеньки, он выскочил на балкон, спеша увидеть жену своими глазами и убедиться, что с ней все в порядке.

Криспин охранял ее комнату.

Коннор, не останавливаясь, пробежал мимо него, рывком открыл дверь и вошел.

Он понимал, что ведет себя как сумасшедший, но ничего не мог поделать. Ему надо сказать ей, как он жалеет, что его не было рядом и он не защитил ее. Если Бренна не простит его, он не знает, как ему дальше жить на свете.

Он дошел до середины комнаты и увидел ее у окна с Джейми. Он остановился как вкопанный. Он был потрясен увиденным. Его нежная маленькая жена была так жестоко избита, что он не понимал, как она осталась жива. Она походила сейчас на дикого зверька, загнанного в угол. Лицо ее было обезображено лиловыми синяками, одна рука перевязана от плеча до пальцев, и вся она была покрыта царапинами.

Она жива! Коннор дважды повторил про себя эти слова, чтобы успокоиться и заговорить с ней.

Она не умерла. Иначе она бы здесь не стояла.

– Нет, я не умерла, – сказала Бренна.

И он только теперь понял, что говорил вслух.

Выходя из комнаты, Джейми задержалась и шепнула Коннору:

– Она скоро заснет, я дала ей снотворное, но она пытается его перебороть. Кажется, она считает себя виноватой перед тобой и хочет извиниться. Постарайся уговорить ее лечь в постель.

Коннор подошел поближе к Бренне, чтобы успеть подхватить ее, если она будет падать. Он не хотел ее пугать, но понимал, что его вид ужасен – на лице и руках боевая раскраска, в глазах горит жгучая ярость, которую он никак не мог скрыть. Ему хотелось, чтобы Бренна кинулась к нему, обняла его, как прежде, но разве это возможно? Разве захочет она оставаться с ним, после того как он с ней поступил? Пока он отстаивал бесполезный кусок земли, жена в одиночестве защищалась от хищников.

– Ты хочешь, чтобы я смыл раскраску? Я знаю, она тебе не нравится, – сказал он хриплым от переполнявших его чувств голосом.