Свадьба
Шрифт:
Надо подойти к ней и взять за руку, как тогда, перед часовней в Университете Дьюка. Она точно так же удивится, в чем дело, а затем я притяну Джейн к себе, коснусь ее лица, закрою глаза… и когда наши губы соприкоснутся, она поймет, что этот поцелуй не похож на все предыдущие. Он будет необычным, но странно знакомым, легким, но исполненным желания; он пробудит в ней давнее чувство и положит новое начало нашей жизни, как это сделал первый поцелуй много лет назад.
Спустя несколько секунд Джейн попрощалась с дочерью и повесила трубку. Пора. Собравшись с духом, я двинулся вперед.
Жена
Она уже была близко – достаточно близко для того, чтобы я уловил знакомый аромат духов. Мое сердце бешено забилось. Я почти дотронулся до ее руки, но Джейн вдруг снова быстро взяла трубку. Она двигалась уверенно и порывисто.
Когда Джозеф ответил, я утратил свою решимость. Мне оставалось только вернуться на кушетку.
В течение следующего часа я сидел с раскрытой биографией Рузвельта на коленях. Хотя Джейн именно меня попросила обзвонить гостей, после разговора с Джозефом она сама поговорила с нашими близкими друзьями. Я вполне оценил ее рвение, но в итоге до девяти часов мы пребывали в разных мирах, и я пришел к выводу, что нереализованные надежды, даже самые скромные, всегда причиняют невероятную душевную боль.
Когда Джейн закончила, я попытался привлечь ее внимание. Вместо того чтобы сесть рядом, она взяла со стола в прихожей пакет, которого я раньше не замечал.
– Я купила это для Анны по пути домой, – объяснила жена, вытаскивая два свадебных журнала. – Прежде чем отдать их ей, я бы сама хотела взглянуть.
Я натянуто улыбнулся, догадавшись, что остаток вечера потерян.
– Отличная идея.
Пока мы сидели в молчании – я на кушетке, Джейн на кресле, – я то и дело исподтишка поглядывал на нее. Глаза жены поблескивали, когда она рассматривала одно за другим свадебные платья и время от времени загибала страничку. Зрение у нее, как и у меня, было уже не таким острым, как прежде, и порой Джейн откидывалась на спинку кресла, чтобы видеть отчетливее. То и дело она что-то восторженно шептала, я догадался, что она рисует себе Анну в том или ином свадебном наряде.
Наблюдая за ее подвижным лицом, я с умилением вспоминал, как целовал его. Мне очень хотелось сказать: «Я никого не любил так, как тебя», – но здравый смысл победил, напомнив, что лучше приберечь эти слова для другого раза, когда Джейн обратит свое внимания на меня и, возможно, сумеет ответить.
По мере того как шло время, я продолжал наблюдать за женой, усердно делая вид, что читаю. Думая, что могу делать это всю ночь, но усталость взяла верх. Судя по всему, Джейн намеревалась просидеть здесь еще как минимум час. Ей не будет покоя, пока она повторно не просмотрит загнутые страницы.
– Джейн… – позвал я.
Она машинально отозвалась:
– Да?
– У меня есть идея.
– Какая? – Она увлеченно рассматривала журнал.
– О том, где устроить
Джейн наконец подняла взгляд.
– Может быть, это не идеальное место, зато вполне доступное и просторное, – продолжал я. – Там полно места для парковки. И цветы. Тысячи цветов.
– Где это? Я помедлил.
– В саду у Ноя. Под шпалерами.
Джейн удивленно приоткрыла рот и быстро заморгала, а потом улыбнулась.
Глава 6
Утром я условился насчет смокингов и принялся обзванивать друзей и соседей по списку, по большей части получая ожидаемые ответы: «Конечно, мы придем», «Ни за что не свете такого не пропустим». Я не затягивал разговор надолго и потому управился еще до полудня.
Джейн и Анна отправились за цветами для букетов, а потом намеревались заскочить в старый дом. Поскольку собраться всем вместе нам предстояло только вечером, я решил отправиться в Крик-Сайд. По пути я купил в магазине три буханки хлеба.
Пока я ехал, мои мысли были заняты домом Ноя и первым визитом туда.
Мы с Джейн встречались уже полгода, когда она представила меня своим родным. В июне она окончила колледж; после вручения дипломов она села ко мне в машину, и мы вслед за Ноем и Элли поехали в Нью-Берн. Джейн была старшей из детей, и, судя по выражениям их лиц, они меня оценивали. На торжественной церемонии я стоял рядом с членами семьи; когда Элли взяла меня под руку, я преисполнился гордости, поскольку, несомненно, произвел на нее впечатление.
Ощутив мое беспокойство, Джейн немедленно по прибытии домой предложила мне прогуляться. Невероятная красота долины успокоила мои нервы, небо было ярко-голубого цвета, в воздухе не ощущалось ни весенней прохлады, ни летней духоты. Ной посадил здесь тысячи луковиц, и вдоль забора красовались лилии самых немыслимых цветов. Воздух наполняли птичьи трели. Но розарий даже с расстояния сразу же привлек мое внимание. Пять концентрических сердец (самые высокие кусты в середине, пониже – по краям) цвели алым, розовым, оранжевым, белым и желтым. В сочетаниях цветов была хорошо продуманная небрежность, отражавшая союз человека и природы, который казался почти неуместным посреди девственной красоты пейзажа.
Наконец мы подошли к шпалерам. Разумеется, я был очень привязан к Джейн, но до сих пор еще сомневался, что нам уготовано судьбой будущее. Как уже говорилось, я считал необходимым сначала сделать карьеру, а затем завязывать серьезные отношения. До выпуска мне оставался еще целый год, и казалось несправедливым просить Джейн подождать. Конечно, я даже не подозревал, что в итоге останусь в Нью-Берне. Я заблаговременно записался на собеседования в Атланте и Вашингтоне.
Джейн, впрочем, заставила меня изменить планы. Она явно наслаждалась моим обществом – слушала с интересом, игриво поддразнивала и держала за руку. Когда она впервые коснулась моей ладони, мне стало чертовски приятно. Забавно, но когда парочка держится за руки, им либо приятно, либо нет. Наверное, это как-то связано с переплетением пальцев. Когда я попытался изложить свою теорию Джейн, она засмеялась и спросила, зачем вообще нужно анализировать.