Свадьба

Пол Наш

– А сейчас, чтобы пройти дальше, вам надо спеть частушку!

Частушки ввели народ в ступор, никто их не помнил.

– Ну что же вы? Хотя бы одну! Любую. Без этого дальше вы не пройдете!

Ну, она сама напросилась, мне надоело стоять в темноте, среди кучки придурков с цветами, разряженных как на бал.

– Я знаю. Но не частушку, а страшно жуткий стишок, – я покосился на девочку, гадая, сколько ребенку лет, и будет ли она после

моего стишка ночью спать, – и не для детей.

– А детям мы ушки закроем. Рассказывайте.

Я только пожал плечами, мол, сами виноваты.

– Маленький Витя с ружьишком играл, он с любопытством его разбирал. Палец нечаянно нажал на курок, брызнули дружно мозги в потолок!

Народ застыл, кого-то передернуло. Мою частушку почтили минутой молчания. Это что, я еще другое знаю: «Если встанешь буквой „Зю“, я тебе любовь вонзю. Хоть до сердца не достану, но по почкам повозю!» Или вот: «В лесу раздавался топор дровосека. Мужик топором отгонял гомосека. Обессилев, упал дровосек, на нем, торжествуя, сидел гомосек». Наконец, раздался уже ненавистный голос свидетельницы:

– Засчитывается. Идем дальше.

Ключи мы выкупали долго. По-моему, свидетельницу уже ненавидели все приглашенные. Хорошенькая, но блядь, какая же она стерва! Мы полчаса топчемся на лестничной площадке и конкурсы уже в печенках. Одно дело – поглумиться над Лешиком, и другое – быть развлечением для заскучавших гостей. Нет, сначала на меня только косились с любопытством, потом начали подходить знакомиться.

А выкуп мало-помалу приближался к развязке. По крайней мере, я на это искренне надеялся!

Мы были уже в квартире и ломились в разные двери, ища невесту. Квартира светлая, чистая и опрятная, ни в какое сравнение не шла с моим обшарпанным жильем, где лет двадцать не было ремонта. В комнате, куда поначалу двинулся Леша, обнаружилась бабуська, в которой я с ужасом узнал свою бывшую тещу. А она-то что здесь делает?

– Кого я вижу! Андрюша… Вор! Как ты посмел препятствовать моему общению с внуком?

– Кто смел, тот и съел.

– Я тебе съем! Сейчас отхожу по роже твоей наглой! Пьянь болотная!

Она бубнила что-то еще, только кто ее будет слушать? Точно не я. После развода с ее дражайшей дочуркой, отцапавшей у меня все, что можно и нельзя, эту семью я знать не желал. Я специально переехал, чтобы они не добрались до Леши, но, видимо, недостаточно далеко. По сути, нас с Антониной Васильевной сейчас ничего не связывает, вот и пускай катится со своими претензиями. А у меня траур – сын женится!

Итак, последний этап этого чумового выкупа – тянуть за веревочку невесту. Надо было только угадать правильную веревочку, а было их три: розовая, красная и синяя. Дураку понятно, что невеста привязана к красной! Но Леша оказался не дураком и потянул за синюю…

На конце синей веревки оказался немолодой блондин.

Говорят, блондины хорошо выглядят только в юности. Думаю, это правда. Не то, чтобы мужчина был некрасив, но морщины его не красили. Прошу прощения за сравнение, но первая ассоциация у меня при виде данного субъекта была «проститутка на пенсии». Слащавый, изнеженный и даже несколько томный. Это притом, что передо мной была отнюдь не барышня. В общем, первое впечатление о нем у меня сложилось резко отрицательное, мужик внутри меня был категорически против того, что это существо относилось к тому же полу.

Серо-голубые глаза, полные губы, почему-то наводившие на мысль о помаде. Тонкий, с непропорционально широкими плечами для такой худощавой фигуры. Руки с длинными пальцами. Мужчина резко покраснел, когда его выдернули за веревку из комнаты, и опустил густые ресницы, прикрывая глаза. Боже! Что это? На мужчину или женщину оно никак не походило ни внешне, ни повадками.

– Павел Степанович, здравствуйте!

– Здравствуй, Алексей.

Голос у этого Паши был преотвратным – писклявый с придыханием! Что это за пиздец такой?

Тем временем Лешик после уплаты штрафа потянул за красную веревку. На этот раз вытянул он действительно невесту. Девушка, конечно, была красивой, а кто бы был некрасив в свадебном платье? Вот подозреваю, что если на этого Пашу напялить платье, то ему пойдет… Я уже прикидывал, как бы на нем смотрелось платье невесты, как меня опять поразило откровение.

– Лешенька, ты переключился на моего папу? – спросила невеста.

– Нет, просто я подумал, что красный провод резать точно не стоит.

– Перестраховщик ты мой.

Так это что получается, блондин – отец алчной бабищи, решившей прибрать к рукам моего ребенка? Все. Он враг номер один. За грехи детей, да будут наказаны родители их!

Дальше мы знакомились с матерью Лены Светланой Валерьевной, высокой плотной женщиной, щедро наделенной мелкими морщинками. Видимо, в этой семейке были исключительно блондины.

– Теперь в семье Васнецовых будет брюнет, – это выдала свидетельница-Анечка, подтверждая мою догадку о фамильной блондинистости.

Так, стоп! Что значит, у Васнецовых появится брюнет?

– Лешик, ты меняешь фамилию? – делаю вид, что мне плевать на ответ, продолжая вежливо улыбаться, и готовлюсь переубивать всех, если окажется, что мое предположение верно.

– Именно, – с вызовом говорит сын и нервно мнет пальцами рукав, отводя взгляд.

Я хотел поубивать всех? А зачем? Ради чего? Как бы мы ни ладили с Лешей, я все же считал его сыном и любил. Вот только моя любовь как всегда оказалась безответной. И закончилась очередным предательством дорогого человека. Продолжаю спокойно улыбаться, изнутри покрываясь коркою льда. И, обращаясь уже к Васнецовым, спрашиваю: